|
Должен признать, именно это было мучительнее всего. Но прошел год, а ты все еще была жива. Так минуло пять лет, потом десять. Примерно в это время я понял, что мы с тобой перестали стареть. Поначалу это даже обрадовало меня – пусть годы утрачены, но все же отведенного времени стало больше. Вот только, когда прошло еще столько же… – Див вдруг взглянул на меня, замолчал. Мне даже казалось, что он пожалел о сказанном, пока Люций не произнес легкомысленно: – Если бы ты не очнулась, то у нас бы не было и шанса закрыть второй портал.
Он вновь улыбнулся, а я вдруг испытала облегчение. И почти сразу вспомнила встречу с Сезаром в Тронге. То, как он был потрясен и что, когда нас догнали теневые даэвы, собирался сражаться до конца, даже если это принесло бы ему смерть… Пару секунд назад взгляд Морана очень напоминал взгляд Сезара. Мое сердце при виде выражения его лица словно провалилось в пропасть. И, не понимая причины, я предпочла пока просто забыть об этом, сосредоточившись на действительно важном. – Помнишь, когда в Академии рушили статуи? – произнесла я. Идеи, что рождались в моей голове, и решения, которые принимались, вряд ли понравились бы Люцию. – Конечно, помню. Это было очень запоминающееся время. – Див вдруг разлегся на полу, вытянув одну ногу, а вторую согнув в колене. Подперев щеку, он с любопытством уставился на меня. Прямо сейчас Люций напоминал теневого бога Фародея, что нередко изображался на полотнах в подобной расслабленной позе, полной сладкой неги и наслаждения. Не хватало винограда, бокала вина в руке – считалось, что именно из-за высшего существа даэвам передалась тяга к этому алкогольному напитку, – алой ткани и черных змей, которые всегда извивались возле его тела. Змеи всюду следовали за теневым богом. По одной из легенд он сам создал их, а после придал человеческий облик и одарил магией. Эти существа были его посланниками, а некоторые благодаря своему колдовству даже научились летать. Мой взгляд остановился на татуировке, прикрывающей шрам. – Я вспомнила далеко не все… И мне интересно, кто, если не ты, разрушал изваяния и воровал книги. – Ох, ну это не такой уж секрет, – заметил Люций. – Но давай ты сначала попробуешь догадаться сама. Я нахмурилась. – Ну же, Сара, сделай мне одолжение. – Но, так и не дождавшись ни одного предположения, Моран сощурился. – Что ж, ладно. Не могу удержаться – это был Лоуз Прауд. Твой наставник. – Мой наставник? – быстро переспросила я, не веря своим ушам. – А в прошлый раз я не видел у тебя такого выражения лица. Возможно, потому что это ты обо всем догадалась, – заметил Моран, отрешенно подняв взгляд к потолку. – Помню, что этот светлый казался таким правильным, вызывающим доверие, за которое мы едва не поплатились жизнью. Мы ходили по грани, еще немного, и нас бы растерзала нечисть. – О чем ты? – Да, в общем-то, нечего рассказывать. Мы просто оказались в ловушке. Я совсем не помнила того, о чем говорил Люций. Снова темное пятно, подобно грозовому облаку плотно укрывшее собою события прошлого. Никогда бы не подумала… В момент, когда на краткий миг воцарилась тишина, ее безжалостно разрушил чужой крик – сбоку пронеслась тень, и в воздух поднялась волна. Если бы не вскинутая Люцием ладонь с печатью, нас бы окатило с ног до головы. – Даже не рассчитывал на такой улов, – произнес Моран. Я скептически уставилась на него. Теперь не оставалось сомнений, чьими стараниями исчезли ступеньки у меня под ногами. – Ты ни капли не изменился… – Ошибаешься, Сара. |
