– Как же? В бою вместе побывали, считай сроднились, – заявил Люций и, подняв взгляд к потолку, продолжил: – По крайней мере, раньше я считал так.

– У меня уже есть брат. Второго не надо.

Моран вдруг рассмеялся – негромко, но очень искренне. Ему правда стало смешно.

Я же нахмурилась, не понимая причины его веселья.

– Ладно, оставим пока вопрос с друзьями. Но где это принято уходить, когда тебя зовут? – вдруг возмутился див.

– Ты вел себя слишком бесцеремонно. Светлые ходили со светлыми, теневые с теневыми, а учитывая происшествие в лагере и общее наказание, я никак не рассчитывала, что ты поднимешь такой шум. Куда логичнее было бы, если бы ты притворился, что меня не знаешь. Обычно все в подобных ситуациях так и поступают. – Я вздохнула и тихо добавила: – Люций, ты заставляешь меня разговаривать слишком много.

– Странно слушать о нормах поведения от той, кто сама в них плохо смыслит, – заметил он и в чем-то был прав.

Моран все еще улыбался, серые глаза были как никогда светлы. Ладонь дива лежала на столе, а указательный и безымянный пальцы попеременно поднимались и опускались на его поверхность.

– Мы вместе нашли ту пару кристаллов?

– Да. – Люций стал серьезнее.

– Когда?

– Во время итогового испытания в Академии Снов.

– И где светлый и теневой кристаллы теперь?

– Свой я уничтожил, где твой – не знаю. Нам предстоит его найти, – ответил Моран, с задумчивым видом взяв в руку белого ферзя. Помимо него на карте, нарисованной на поверхности стола, расположилось еще несколько шахматных фигур, но все остальные были черными, даже те, что стояли на землях Феросии и Исонии.

Вдруг в дверь снаружи тихо постучали.

– Кажется, нам пора. Ужин готов.

Перестав крутить в пальцах ферзя, Моран поднялся на ноги.

Ему точно нравилось разбрасывать передо мной хлебные крошки.

«Догадайся, Сара. Вспомни», – будто звучало в его поступках. Или Люций просто-напросто тянул время.

Мы спустились на пару этажей ниже, и я все это время держалась позади Люция, наблюдая, как встречавшиеся нам люди едва ли не прилипали к стенам, пропуская дива. Так, будто одно случайное прикосновение к его одежде могло их умертвить. И в то же время провожали взглядами, словно желали пойти следом.

Я вспомнила Майю. Когда мы только сели в карету, девушка дрожала и жалась ко мне. На первый взгляд это была не совсем обычная реакция, раз она изначально действовала по его указке. И объяснений этому могло быть два. Первое – она скрывала, что они знакомы, и изо всех сил играла свою роль, а второе – простые жители чувствовали тьму в диве, и это пугало их на уровне подсознания, но одновременно с этим он каким-то образом умудрился заслужить и их любовь.

Пройдя сквозь распахнутые двери, мы оказались в столовой, где уже был накрыт ужин. Ничего изысканного, обычная еда: мясо, картошка, крупно нарезанный сыр, тарелки с лепешками и графины с вином.

В горле пересохло. Я так давно не пила вина. В Академии Снов его подавали на обед и ужин вместо сока. Даэвов этим напитком не опьянить. Разве что если только опустошить несколько графинов залпом.

На улице стемнело, и комнату освещали свечи в канделябрах, покрытых толстым слоем воска, который застывшими струйками стекал вниз, прямо на столешницу. Шторы плотно занавешивали окна, а потолок углом сходился над головой, и на его сероватой поверхности виднелась обшарпанная фреска с изображением плывущих по небу облаков.

Многие стулья за столом оказались пусты. Из знакомых лиц снова присутствовали Рафаиль и Роуз, врачеватель, восседавший с важным и отсутствующим видом, и, неожиданно, Майя в моем теле.