– Да нет, ничего. Показалось, что мертвечиной несет, – отозвался Моран, а я еще глубже опустилась под воду.

Неудивительно, что он почувствовал. Эта вонь будто впитывалась в саму кожу.

С этого момента двое даэвов не произнесли больше ни слова. В пещере воцарилась умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь плеском воды. А я замерзала. Человеческое тело не выдерживало долгого нахождения в холоде.

Сознание начало затуманиваться. И когда я, засыпая, едва не ушла под воду, наконец-то раздалось:

– Рафаиль, уже уходишь?

В голосе Морана ясно звучала насмешка.

– Да, – бросил тот.

– Неужели холодно? Скорее освежающе, – протянул Люций.

– Ну да, конечно, освежающе, – иронично откликнулся див и нетерпеливо спросил: – Ты идешь?

– Конечно. – Послышался плеск и звук стекающей воды.

Я уже мысленно отсчитывала секунды, ожидая, когда они покинут грот, как вдруг раздалось задумчивое:

– Хотя-я-я… Я, наверное, еще задержусь.

– Что-то не так?

– Нет, все хорошо. Надо разобраться с кое-какими делами.

– Здесь? В ледяных водах? – в голосе Рафаиля звучало сомнение.

– Да. Именно здесь.

– Ты уверен? – отозвался див.

– Уверен, – безмятежным тоном бросил Моран.

– Ну, как знаешь.

Вскоре послышались удаляющиеся шаги, и когда на несколько секунд в гроте воцарился лишь грохот воды, падающей в подземное озеро, див громко произнес:

– Я знаю, что ты здесь, Сара. Раз, два, три, четыре, пять, Люций идет тебя искать, когда найдет, душу твою он украдет… – тихий голос Морана, таинственно и немного зловеще напевающий детский стишок, разнесся по гроту, с каждой секундой звуча все ближе, а через мгновение я увидела фигуру даэва, шагающего ко мне по берегу, огибая камень, за которым я пряталась.

Он уже успел натянуть хлопковые штаны и накинуть халат, скрыв тело, а в руках держал длинное полотенце.

– Когда? – лишь спросила я, понимая, что все усилия остаться незамеченной пропали даром.

– Не сразу. Но я не настолько слаб, чтобы не почувствовать, когда кто-то прожигает взглядом мою спину. Плюс запах… несет моим подземельем. И последнее… – Он поднял ладонь, и откуда-то из-под сводов пещеры ему на ладонь слетела птичка, сотканная из тьмы и ночных кошмаров – всего того, чего так боятся люди. Моран нежно улыбнулся и, взмахнув рукой, отпустил создание.

Холод пробирал меня до костей, впивался острыми иголками в кожу. Я не могла ни на чем сосредоточиться. И тем более оценить по достоинству способности дива.

Оттолкнувшись от камня, я поплыла к краю озера.

Стоило мне приблизиться, как Люций помог мне выбраться на берег, накрывая полотенцем и привычными движениями растирая ноги и руки.

– Совсем замерзла… – произнес он себе под нос, хмурясь.

Я, едва сдерживая дрожь, смотрела на сосредоточенного и недовольного Морана. Такой Люций был мне незнаком.

– Что? – замер он, заметив мой взгляд.

Я моргнула, сбрасывая оцепенение, но промолчала.

И вздрогнула, когда из ниоткуда в руке Люция появилась печать – обычная, начертанная чернилами. Даэв прикрепил листок к моей одежде, бумага успела наполовину промокнуть, а в следующий миг одежда высохла. Но будто в отместку пятна крови, которой я испачкала платье, вновь стали ярче и больше не казались обычной грязью. Запах гнили усилился.

Моран отмотал время назад! Минут двадцать, не меньше. И сделал это так легко! Подобные печати затрачивали колоссальное количество магии, и их уж точно не использовали, чтобы высушить чужую одежду.