Она тревожно замолчала. Айвен выразительно поглядела на меня. Нам приходили вести из дома, и нынешняя ситуация сильно всех беспокоила. В былые времена студентов, чьи родители занимали видное положение в ордене, отзывали назад до тех пор, пока смута не прекратится.

За столом неподалеку раздался хохот. Айвен, вздрогнув, оглянулась и, поджав губы, осуждающе покачала головой.

– Я пойду, – сказала я, вставая из-за стола.

– Я тоже. – Айвен подскочила следом за мной.

– Правильно, что ушла пораньше и не стала его ждать, – сообщила дэва, когда мы отошли.

– Дело не в этом, – отозвалась я, выходя в коридор теневой башни.

Каждый год столовая переезжала то в один корпус, то в другой. Готовить в обеих башнях было слишком затратно.

– Ты не в духе. Все из-за письма из дома? – проявила проницательность Айвен.

Помедлив, я кивнула. Шумно вздохнула, пытаясь унять беспокойство.

В послании из дома говорилось не только о тревожных новостях с последней охоты, но и, в самом конце, одним-единственным предложением, о том, что Долорес, бабушка Фредерика, вновь слегла. В последние несколько лет это происходило все чаще. Она лежала без сил, большую часть времени проводя во сне.

Все знали, к чему это ведет. Время ее жизни медленно, но верно подходило к концу. Сто тридцать пять лет считалось большим сроком, и даже по меркам даэвов Долорес была долгожительницей. Но разве для меня это имело значение?

Я чувствовала себя потерянно и много думала, казалось, анализируя даже самые незначительные события, что когда-либо происходили со мной и были связаны с ней.

Долорес обучила меня всему. Именно благодаря ей я стала частью семьи Сорель, куда меня привели после трагедии. В тот день женщина случайно зашла к врачевателям. Провидение это было или нет, но, лишь взглянув на меня холодными, но мудрыми, успевшими многое повидать глазами, она будто все поняла. Поняла меня.

Не прошло и дня, как даэвы в целительском здании начали повторять, как же мне повезло. Мне до сих пор казалось, будто, едва встретив Долорес, я сразу почувствовала, что она станет для меня кем-то важным.

Когда-то я прочла в книге, что у каждой души есть мелодия. Она становится громче, когда ты встречаешь тех, кто предназначен тебе судьбой. Родные, друзья, случайные знакомые. Тогда рассуждения автора показались мне глупостью. Теперь же я предполагала, что он имел в виду нашу интуицию и внутренний голос, что постоянно подсказывал нам верный путь.

– Не переживай, скоро Долорес станет лучше. Как и всегда… – неловко произнесла Айвен и, помолчав, попыталась сменить тему. – Как думаешь, когда вернется Фредерик? Он обещал привезти мне какой-нибудь подарок.

– Сорель! – Нас настиг Люций. Опередив, див запрыгнул на первую ступеньку лестницы. Тяжелые кованые перила извивающимися линиями повествовали историю воина, который сражался с монстром и на последней ступени наконец его побеждал.

На лице Айвен отразилась сложная гамма чувств. Она предостерегающе глянула на меня.

– Еле догнал тебя, – светился добродушием Моран. – Добрый день, госпожа Ларак. Позволите мне поговорить с вашей подругой?

Айвен опешила, явно не ожидая подобной вежливости. Она замялась, но под ожидающим взглядом Люция быстро сдалась, пробормотав:

– Конечно.

Мне показалось, что она сама не поняла, как согласилась. И теперь выглядела растерянно.

Подруга развернулась, видимо, собираясь вернуться в столовую, к остальным.