Кожу закололо. Я ощутила легкую тень его нервозности. Отыскав в клубке эмоций нужное чувство, усилила его. Это заняло чуть больше минуты.

Фредерик шумно выдохнул. Его грудная клетка опала. Глаза оставались прикрыты, лицо просветлело.

– Не позволяй отрицательным чувствам завладевать собой. Чем больше о них думаешь, тем сильнее они становятся, и ты начинаешь сам себя изводить, Фредерик, – тихо, почти шепотом сказала я.

– Знаю, просто у меня не всегда получается, – так же негромко ответил он. Я смотрела на него, в душе радуясь, что смогла помочь.

– Со временем выйдет. Просто не пытайся заглянуть слишком далеко в будущее. Его ведь не предскажешь. Поэтому не надо мучить себя бесполезными опасениями.

Я поднялась на ноги, краем глаза заметив, что книги, среди которых я спрятала фолиант на древнем языке, теперь стояли неровно. Приблизившись, я поправила корешки, пряча издание на фларканском еще глубже.

– Я все же попытаюсь расследовать это дело. Отец написал, что отправит в Академию кого-то, чтобы провести проверку и быстрее во всем разобраться. Теневые…

В голове сразу вспыхнуло воспоминание о нашей беседе с Мораном.

– Вдруг это не теневые дивы? – спросила его я, обернувшись.

Подслушанный в хранилище артефактов разговор укрепил и без того терзающие меня сомнения. Кто-то прикрывался враждой между даэвами, пряча истинные мотивы. К тому же, когда речь заходила о вине теневых дивов, не оставалось сомнений, кого станут подозревать в первую очередь.

– Конечно они! – возразил брат, усмехаясь. – Если не они, то кто? Светлые?

Я промолчала, а Фредерик покачал головой.

– Ты же сама знаешь, насколько они легкомысленны и безалаберны. Слышал, что Морана заперли сегодня на ночь в светлой башне отбывать наказание. Думаешь, я не знаю, что происходит на занятиях? Как тебе не дает покоя этот… – Он разозлился и, не договорив, замолк, переводя дыхание. – До сих пор я не вмешался лишь потому, что он – сын главы самого крупного теневого ордена, а я – светлого. Это может стать последней…

Наказание? Выходит, Люций даже не попытался прислушаться к моим словам.

– Перестань, – бросила я.

Мы с братом встретились взглядами: горящий праведной яростью – его и спокойный, но непоколебимый – мой. Я не нуждалась в его защите, но порою Фредерик это забывал.

В дверь неожиданно постучали, и напряжение спало. Мы настороженно переглянулись.

– Сара, ты не спишь? – послышался голос Айвен.

Указав Фредерику на окно, я направилась к двери. Айвен, пусть и невольно, но могла донести о визитах брата своей матери, приближенной главы ордена. А ему не стоило знать о поздних встречах.

В эту ночь я вновь проснулась под утро. Рассвет едва-едва окрасил небо, когда я вышла наружу, вдыхая студеный воздух. Уснуть снова не получилось бы, и я, решив прогуляться, дошла до самой Академии, лишь тогда вспомнив, что Моран остался в башне. Обычно студентов запирали в архиве разбирать записи. Объем работы поручали просто гигантский и продлевали наказание до тех пор, пока все не будет выполнено.

Скользнув взглядом по темнеющему высоко над землей окну, я было отвернулась от башен, как вдруг раздался глухой звук. Я осмотрелась, до конца не понимая, послышалось мне или нет, но теперь вокруг была лишь тишина. Постояла некоторое время и только потом сдвинулась с места, но вновь удивленно остановилась.

Из леса, со стороны жилищ теневых даэвов, к башне кралась темная фигура. Я без труда узнала в ней Люция, который подбежал к строению и ухватился за веревку, болтавшуюся вдоль стены и не замеченную мной издалека.