– Как быстро ты переменил тему. Но, конечно, подам, тебе ведь надо набираться сил. Хотя поможет ли это? – Моран отошел к бочке, где всегда можно было отыскать питьевую воду. Вернувшись с набранным ковшиком, он продолжил: – Но ты определенно стал больше времени уделять тренировкам. Ты просто обязан преподнести Сорель подарок в благодарность и договориться еще об одном сражении. Глядишь, еще несколько поединков, и научишься чему.

Проигрыш, случившийся пару недель назад во время занятия, остался темным пятном на репутации Рафаиля. Хотя нельзя было сказать, что исход оказался неожиданным. Сара Сорель все свое время тратила на учебу, тренировки и медитацию. Со стороны жизнь светлой казалась скучной до зубовного скрежета.

– Сам бы сразился с ней.

– Да я бы с радостью, даже предлагал. Но она упорно отказывает.

– И сколько раз ты ей предлагал?

– Раз десять?

Рафаиль закатил глаза. Даже у него не всегда хватало терпения на Морана. Тот был слишком непоседливым, всегда находился в поиске приключений и обязательно их находил. Но в то же время именно эта его черта не столько отталкивала, сколько привлекала. Когда Руньян надолго оставался один, он не знал куда себя деть. Мир словно замедлялся, становясь зыбучей трясиной, в обыденности которой можно было легко задохнуться.

Тут взгляд Люция выловил фигуру в белом, только что появившуюся на тренировочной площадке. Быстрая, но не суетливая поступь, безэмоциональное, словно высеченное из камня лицо. Аура отчуждения вокруг нее была настолько сильна, что многие расступались, провожая ее глазами. Это неминуемо создавало мертвую зону вокруг Сары. Ее дар и взгляд заставляли других инстинктивно держаться от нее подальше.

– Сорель! Ставлю на твою победу свой меч! – прокричал Люций, поднимая клинок в воздух.

Девушка, едва взглянув на дива, отвернулась. Ее противник скривился. Моран подмигнул ему, и лицо светлого перекосилось еще сильнее. Люций расхохотался.

– Зачем ты это делаешь? – спросил Рафаиль, держа в руках опустевший ковшик.

– Не люблю напыщенных индюков. Но их так легко вывести на чистую воду.

– Я не об этом. Сколько наблюдаю, не понимаю. Поначалу думал, что тебя гложет совесть за тот случай в лагере, но то, что ты делаешь, не очень похоже на попытку все исправить.

– Ты так считаешь? – задумчиво отозвался Моран с едва заметной улыбкой. Но его взгляд стал куда серьезнее, в нем появились нотки грусти.

Рафаиль промолчал, размышляя над ситуацией. Несмотря на всю свою взбалмошность, Люций редко поступал необдуманно.

После того случая в лагере у озера Спокойствия диву казалось, что настоящим наказанием для Морана стал совсем не домашний арест и несколько суток в кандалах на жарком солнце, а мысли о том, что могло произойти, не явись Люций вовремя. Глава Северного ордена был крайне разочарован в поступке сына, чего совершенно не скрывал.

– Ты должен загладить свою вину, – заявил тогда он.

– Я знаю, – ответил Люций.

Отец, сурово поглядев на него, удовлетворенно кивнул, понимая, что сделанного не воротишь, теперь главное – суметь вынести из случившегося урок и взять на себя ответственность. С тех пор больше они об этом не заговаривали. Прошло два года, а Моран не позабыл о данном себе обещании.

– Победила. Даже быстрее, чем я ожидал. – Лицо дива озарилось, с руки сорвалась птица, воссозданная из тьмы. Она черной молнией пронеслась на противоположную сторону площадки и опустилась на плечо девушки.

Сара обернулась. Нахмурилась. Раздосадованно взглянула на Морана, будто обвиняя во всех грехах, и смахнула создание из темной магии.