– Ну хорошо. Тогда слушай, – голос Ликорис стал тихим настолько, что никто даже случайно не смог бы их подслушать. – Сорель вырастил человек.

– Человек? – переспросил Люций удивленно.

Это было из ряда вон выходящее явление. У даэвов существовало негласное правило брать на воспитание осиротевших детей своего народа, и уж точно никто никогда не отдавал их людям. Ведь никто из них не сможет должным образом воспитать такое дитя.

Свою силу даэвы взращивали с детства, тренировками и медитациями, и поэтому их тела крепли. Самый умелый воин короля никогда не сравнится даже с учеником Академии Снов, ему сложно будет уследить за движениями даэва, не говоря уже о том, чтобы отразить атаку.

– Да. Торговец без семьи. Он нашел ее младенцем в лесу, спас и растил как свою дочку. По крайней мере, так сказали люди в их деревне. Хотя еще кое-кто из них болтал, что много лет назад с этим торговцем жила не знакомая никому женщина, которая вскоре исчезла. Не знаю, правда ли это. Но последний вариант событий светлым не понравился еще больше. Ведь тогда само собой возникало предположение, что кто-то из их народа связался с человеком. А вы сами знаете, как светлые относятся к смешению крови. А если быть честными, то это никому не по душе. Вдруг дитя родится человеком? Что тогда делать? Ладно они слабы, но еще и живут меньше, а пережить собственного ребенка – так себе удовольствие, – Ликорис покачала головой.

– Да уж, – выдал Рафаиль. Как бы он ни хотел соблюсти приличия, но любопытство пересилило. Впрочем, Руньян был не из болтливых, особенно в подобных случаях. Жизнь длинна, еще не знаешь, что с тобой приключится в будущем, искренне считал див.

Розали выразительно подняла брови. Как бы велико ни было ее презрение к светлым, но даже Ликорис, похоже, относилась к Саре иначе. Видимо, всему виною оказалась история, которую она рассказывала.

Люций же стоял нахмурившись. На его лице не осталось и намека на прежнюю улыбку.

– Деревушка располагалась в глухом местечке, вдали от крупных городов. Поэтому, возможно, если бы не происшествие, которое случилось вскоре, Сорель еще долго бы оставалась среди людей, – продолжила девушка. – Все в курсе, что каждый год, после праздника сбора лаванды, большую ее часть развозят по всем уголкам материка. Жители жгут цветы перед сном, и этот аромат делает их невидимыми для тварей. Плюс обычно раз в год в поселение наведывается кто-то из наших, проверяет местность на наличие участков сосредоточения темной энергии, которые могут привлечь ревенантов и иных монстров, а также оставляет цепочку защитных печатей, активирующихся друг за другом. Это позволяет обеспечить некоторый уровень безопасности, хотя и не полностью. Так вот, однажды в эту деревню никто не приехал. Она оказалась без запаса лаванды и без защиты магических знаков.

– Почему? – удивился Рафаиль.

– Поселение было малочисленным. Не исключено, что кто-то просто пренебрег своими обязанностями, посчитав, что ничего страшного не случится, – предположил Моран. Руньян кивнул, соглашаясь, и тут же добавил:

– Лаванда стоит денег. Даэвы недосмотрели, и, возможно, кто-то из людей захотел подзаработать и продать цветы на стороне.

– Все возможно. Но, так или иначе, деревня осталась без защиты. Она находилась в захолустье, и большинство жителей никогда не покидало ее пределов, – подытожила Розали.

– Но отец Сорель был торговцем… – мрачно протянул Моран, складывая руки на груди.

– Верно. И неудивительно, что именно он отправился в путь. Однако отец не рискнул оставлять дочь одну дома. Конечно, он мог договориться с кем-нибудь из соседей, тем более, учитывая цель своей поездки, но, как и раньше, он взял ее с собой.