Как она и предполагала, ей недолго пришлось ждать возвращения людей. Абдель явился в сопровождении бородатого слуги с подносом. Пища была странной: два круглых кусочка хлеба и между ними поджаренный кусок мяса. И опять бокал со сладкой водой, шипящей как змееныш. Увидев ее, Абдель мгновенно опустил глаза, а его щеки запылали – так бывает с людьми, когда они взволнованы. Слуга задрожал, по бороде у него потекла слюна. Лилит отбросила на спину волосы и засмеялась.

– Вот твой ужин, – пробормотал Абдель.

Оба поспешно вышли и заперли за собой дверь. Лилит залюбовалась оранжевым горизонтом, раскинувшимся перед ней, насколько хватало глаз. Это окно можно выбить, подумала она. Вот только... Властительница прикрыла веки и явственно увидела мужчину, северянина, она прижимала его к груди и пела ему...

* * *

И в самом деле Курт Реген вскоре сказал Абделю:

– Я покидаю мостик на ночь.

Когда он уже направлялся к выходу и представлял себе тысячу разных вещей, длинные пальцы Абделя легли ему на плечо.

– Не надо, Курт.

– Абдель...

– Ты же знаешь, я не верю во все эти суеверные басни. Все это чепуха.

– Ну да, так и будем считать.

Он двинулся дальше.

– Курт! – Абдель решительно последовал за ним. – Послушай. Послушай меня. Я тебе скажу, у меня уже был с ней опыт...

– Уже? Раньше меня? – Его смех нельзя было назвать добрым.

– Нет-нет, я не о том. Я хочу сказать, что она... она производит странное впечатление. Более странное, должен сказать тебе, Курт, чем ты можешь себе представить. Она появилась на корабле ниоткуда... из гроба... – Египтянин засмеялся коротким деланным смешком, в котором Курт услышал все суеверия его мира. Затем продолжил: – И ее одежда... Я хочу сказать, ты видел ее?

– Конечно, видел.

– Швы не просто великолепны, они микроскопические. Можно ослепнуть, делая такие, – я имею в виду швею. И кожа... это не телячья, Курт. Это что-то... – он замялся. – Не телячья.

– А чья же тогда?

– Это, должно быть, нечто экзотическое, – выдавил наконец из себя Абдель.

– Я спрошу у нее, – пообещал, выходя из рубки, Курт.

Он шел по коридору, думая о том, что у него в каюте есть пиво, виски и полно отличных американских сигарет. Интересно, какую музыку она предпочитает и что ей нравится из пищи?

Курт подошел к двери каюты и вставил ключ в замок. Прежде чем войти, он тихонько постучал.

– Лилит?

Ответа не последовало. Он открыл дверь в темную комнату, его первой мыслью было то, что пленница каким-то образом сбежала. На самом деле эта мысль беспокоила его почти весь день. Если уж она действительно захочет проделать такое, то вполне может открыть один из иллюминаторов. И тогда или ее затянет под винт, или она утонет, или ее сожрут акулы – короче, верная смерть.

В каюте пахло жасмином и какими-то экзотическими цветами наподобие гардении. Курт включил свет и едва не вскрикнул: женщина оказалась так близко от него и стояла так неподвижно.

– О! А я уже думал, что ты исчезла.

Улыбка скользнула по ее губам, и она протянула руку к его щеке. От удивления он заговорил по-немецки и думал, что она его не поняла.