Ей показалось, что прошло всего несколько мгновений, когда до нее донеслись голоса из прихожей. С дивана она встать не смогла, а потому тихо сползла на ковер и лишь после этого, опираясь на стул, поднялась на дрожащих ногах. Ей удалось дойти до двери, но повернуть ручку не хватило сил. Навалившись на нее всем телом, она распахнула дверь в прихожую и упала.

 — Что здесь творится, черт возьми?! — услышала она знакомый голос.

 — Эдвард, — с трудом ворочая шершавым языком в пересохшем рту, тихо произнесла Айрин, цепляясь за него, — мне очень плохо.

 Она увидела размытые черты склоненного над нею лица. В это время послышался сверху голос Джун — она беспокоилась, что происходит внизу.

 — Мама не должна вставать, она упадет и разобьется, — предупредила Айрин.

 — Рандольф! Иди скорей сюда! — крикнул Эдвард.

 Громкие звуки болью отдались в голове Айрин, и она страдальчески сморщилась. Она слышала, как Эдвард попросил Рандольфа подняться наверх и успокоить миссис Гарбер. Интересно, что подумает мать, когда она увидит в спальне совершенно незнакомого мужчину, подумала Айрин. С появлением в доме Эдварда она почувствовала себя совершенно беспомощной и настолько слабой, что с трудом заставляла себя открывать глаза. Он прижимал ее к себе, не давая упасть, потом поднял на руки, отнес в гостиную и положил на диван рядом с Ники.

 — Лежи здесь, Айрин, и не двигайся. Мне надо поговорить с Джун.

 Ники проснулся и захныкал.

 — Малыш, все в порядке, не надо плакать, — сказал Эдвард. — Просто твоя мамочка заболела, как и ты.

 — Приподними меня, — попросила Айрин.

 Эдвард собрал все подушки с дивана и подложил ей под спину. Айрин притянула к себе больного сына и стала укачивать его, как когда-то, когда он был совсем маленьким и плакал среди ночи. И так же, как и тогда, ей ужасно хотелось спать. Если бы Эдвард побыл в доме еще час или два, она спокойно заснула бы и проснулась бы совсем здоровой. Бессонная ночь в сочетании с гриппом ее совсем доконала.

 Сверху из спальни, где лежала мать, доносились голоса. Айрин даже прислушиваться не стала, ею овладела глубокая апатия.

 Наверное, она все-таки задремала, потому что, открыв глаза, снова увидела перед собой внимательные голубые глаза Эдварда.

 — Ну вот, все улажено, — сообщил он и взял на руки Ники, который крепко спал на коленях матери. — Сейчас мы поедем ко мне домой.

 — Что? — спросила Айрин, еще не совсем очнувшись от видений во время короткого сна, порожденных гриппозным жаром. Она решила, что его последнюю фразу поняла не правильно, потому что мысли путались в ее голове.

 Она увидела, как Эдвард передает завернутого в одеяло Ники в руки Рандольфа, который стоял в дверях комнаты, потом возвращается к ней.

 — Айрин, мальчикам нужно будет запасное белье и одежда. Где все лежит?

 До нее дошел наконец смысл его слов.

 — Эдвард, я не отдам тебе детей. Я в состоянии сама позаботиться о них. — Айрин готова была заплакать от слабости.

 — Я не забираю у тебя детей, милая. Мы поедем ко мне все вместе: ты, Джун, близнецы, — терпеливо втолковывал ей Эдвард.

 — Я никуда не поеду, это мой дом, к тому же скоро Рождество.

 — Рождество переезжает в мой дом.

 — Ни в коем случае, — тихо, но упрямо заявила Айрин.

 — Послушай, Айрин, ваши с бабушкой подарки для детей уже лежат в багажнике моей машины.