— Звонил тот человек, который прислал цветы? — спросил Майкл и полез к матери на колени.

 — Да, мой зайчик.

 — Он мне понравился, — важно сообщил ей Майкл.

 — И мне тоже по нравился, — сказал Николае и попросился к матери на колени.

 Прижав их к себе, Айрин задумалась, хорошо ли, что все члены семьи оказались на стороне Эдварда Фроста. И чем это может обернуться для них в дальнейшем?

 Но в первую очередь знакомство с Эдвардом Фростом обернулось для Айрин совершенно другой жизнью. С ним она стала посещать театры, выставки, концерты. Он водил ее в ночные клубы, где они танцевали, в кино, даже уговорил покататься на коньках. Несколько раз просил ее посетить с ним аукционные распродажи антикварной мебели. Практически они стали видеться каждый день то за ланчем, то за ужином. Айрин удивлялась, что, несмотря На развлечения, продолжает успевать делать все, что делала и раньше. У нее как будто сил прибавилось. Айрин с удовольствием приобщилась к той жизни, которая раньше проходила мимо нее. И все-таки ощущение, что она живет не своей жизнью, оставалось.

 В то субботнее утро перед Рождеством Айрин смотрела из окна кухни на возню воробьев около кормушки в саду. С мыслями об Эдварде она не расставалась теперь ни на минуту. За прошедшие недели она привыкла к его обществу.

 Она отдавала себе отчет, что с каждым днем он нравится ей все больше, и это серьезно беспокоило ее. Она так и не сумела разобраться в нем. Эдвард с первого дня знакомства поразил ее своей выдержкой и умением держать дистанцию при любых обстоятельствах. Его холодная сдержанность настораживала и пугала Айрин. Несмотря на постоянное общение, ей так и не удалось проникнуть за тот барьер, которым он оградил себя. Самое смешное, что накануне Эдвард обвинил ее в том же самом.

 — Скажи, что нужно сделать, чтобы уничтожить возведенную тобой баррикаду? — нежно спросил он, когда они возвращались из театра.

 — Я тебя не понимаю.

 — Ты понимаешь, что я имею в виду, Айрин.

 Он говорил, как всегда, непринужденно и доброжелательно, но Айрин уловила в его голосе недовольные нотки.

 — Извини, я действительно не понимаю.

 Эдвард надолго замолчал, ведя машину, а потом заговорил о спектакле, который они смотрели в театре. Иногда ей казалось, что он сам разыгрывает с ней Какую-то пьесу, роль героини в которой совсем не подходит ей, Айрин Лэнгтон. Его прощальные поцелуи оставляли чувство неудовлетворенности.

 Айрин принялась энергично перемывать тарелки после завтрака. Похоже, она снова зашла в тупик. Чем больше времени она проводит с Эдвардом, тем сильнее становится ее потребность в нем. Вот такая закономерность. Она усмехнулась и прикусила губу. Может, им пора стать любовниками, чтобы избавиться от сжигавшего ее изнутри огня? Господи, какие глупости лезут ей в голову! Не так она устроена, чтобы отдаться мужчине телом, не впустив его в свое сердце. Здесь уж ничего не поделаешь. А стать для него просто очередной любовницей кажется ей слишком оскорбительным.

 Айрин откинула назад голову и расправила плечи. Может, она поступила не правильно, отгородив близнецов от общения с Эдвардом?

 Возможно, тогда их отношения были бы более естественными, чем сейчас? Она жила словно в двух разных мирах. В одном мире она обедала в дорогих ресторанах, где ее обслуживали за большие деньги, в другом меняла по ночам простынки детям и считала каждый цент. Но мысль, что дети могут привязаться к Эдварду, полюбить его, вызывала в ней внутреннее сопротивление. Это было бы нечестно по отношению к мальчикам, ведь Эдвард ясно дал ей понять, что постоянство не его удел. Дружба между ними или не дружба, как ни назови их отношения, а вечно они длиться не могут.