Разговаривать пришлось с Рандольфом, но через десять минут зазвонил телефон и она услышала баритон Эдварда:

 — Рандольф сказал мне, что Джун заболела.

 Что с ней?

 — Тяжелый грипп с возможным осложнением на легкие. Ники тоже заболел. Извини, Эдвард, я не смогу сегодня вечером встретиться с тобой.

 Он помолчал немного.

 — А что, если я найму сиделку к твоим больным? У моих друзей...

 — Нет, — не дала ему закончить Айрин. — Я сама не очень хорошо себя чувствую, так что лучше отложить.

 Снова возникла пауза.

 — Ты обиделась на меня за вчерашнее?

 — Что?

 Айрин не могла понять, о чем он говорит.

 — Знаешь, у меня такое чувство, что барьер, разделяющий нас, становится все выше и выше.

 Почему мужчины думают, что весь мир должен постоянно вертеться вокруг них? — с вялым возмущением подумала Айрин.

 — Эдвард, моя мать тяжело больна, у сына высокая температура, и я по всем признакам тоже заболеваю. Вот такие обстоятельства, понимаешь? Я позвоню тебе.

 Объясняться с ним не было сил, пусть думает что хочет. Снова зазвонил телефон, едва она успела дойти до дивана. Тяжело вздохнув, Айрин вернулась к телефону.

 — Айрин, если тебе что-нибудь понадобится, дай мне знать.

 На этот раз в его голосе она услышала искреннее беспокойство. Неожиданно ей захотелось плакать.

 — Спасибо тебе. — Она сглотнула слезы. — У нас все будет в порядке. Но все равно спасибо.

 В этот момент Ники попытался взять стакан с апельсиновым соком, который Айрин поставила на журнальный столик рядом с диваном, задел его своей игрушкой и стакан полетел на ковер, расплескивая содержимое.

 — Мне надо идти. До свидания, Эдвард.

 Услышав нежное «до свидания» в ответ, Айрин быстро положила трубку.

 Всю ночь ей пришлось подниматься в спальню, где временами бредила мать, и спускаться в гостиную, где метался в жару Ники, ее маленький мальчик. В детскую она заходить боялась, только приоткрывала дверь и прислушивалась к ровному дыханию Мики. Кажется, он пока здоров, бормотала она и шла смачивать холодной водой полотенце, чтобы протереть лицо и руки Ники. Нет ничего невыносимей, чем вид больного беспомощного ребенка. Джун ослабела настолько, что не могла самостоятельно встать с постели, чтобы дойти до туалета.

 Айрин уже не сомневалась, что и сама заболела. Ее бил озноб, при этом кожа была сухой и горячей. Все приходилось делать через силу.

 Под утро мать и сын стали вести себя спокойнее и Айрин удалось ненадолго вздремнуть.

 Утром она с трудом заставила себя встать, приготовить всем теплое питье, завтрак для Майкла, раздать лекарства, смерить температуру. Телефон зазвонил, когда она несла Ники в ванную комнату. Она была настолько измучена, что у нее даже не было желания выяснить, кто звонит. Вернувшись в гостиную, она уложила Ники на диван и увидела Майкла рядом с телефонным аппаратом.

 — Мики, ступай на кухню, поешь, завтрак на столе. Потом поднимись в детскую и поиграй там. Я не хочу, чтобы еще ты заболел.

 — Мам, Эдвард звонил, — важно сказал Майкл. — Я сказал, что все, кроме меня, заболели. И он сказал, чтобы я помогал тебе. Что мне делать?

 Айрин без сил вытянулась рядом с Ники на диване, все кружилось перед глазами.

 — Слушаться меня и стараться не заболеть, прошептала она, закрыв глаза. — Я немного полежу, а потом приготовлю тебе ланч.