— Ваше предложение можно только приветствовать, благодарю вас, — ответил Рандольф и на секунду склонил свою седую голову в поклоне.

 Айрин заметила откровенное изумление, написанное на лице Эдварда.

 — Что произошло? — спросила она у него, когда двое пожилых людей удалились на кухню. — Почему ты так смотрел на Рандольфа?

 — Просто невероятно! — воскликнул он с загадочной улыбкой. — За все годы, что я знаю Рандольфа, он никому не позволял посягнуть на девственность его стерильно чистой кухни, где он царствует в одиночку. — Эдвард задумался, растерянно хлопая ресницами.

 Айрин смотрела на него с растущей недоверчивостью.

 — Надеюсь, ты не подозреваешь...

 — Что Рандольф проникся глубокой симпатией к твоей матери? — Он кивнул и помолчал, наблюдая за ее лицом. — Ты стала бы возражать?

 Стала бы она? — задумалась Айрин. Если она перестанет встречаться с Эдвардом, определенные трудности это обстоятельство создаст. Но, если Джун испытывает к Рандольфу чувство, то это просто замечательно! После смерти мужа интересы матери были ограничены домом и внуками, а она еще далеко не старая женщина.

 — Нет, — твердо сказала она, — я бы не стала возражать.

 Пока они завтракали, за окном снова повалил снег. Айрин высказала пожелание, чтобы

 Ники еще один день не выходил на улицу. Дети, получившие много новых игрушек, легко отказались от своего намерения слепить в этот день большого снеговика.

 Приятно было провести утро Рождества, ничего не делая, сидеть на диване перед камином, слушать музыку и наблюдать за детьми, играющими на ковре. Взрослые изредка лениво переговаривались, принюхиваясь к усиливающемуся аромату традиционной индейки, томящейся в духовке.

 На вкус индейка тоже оказалась хороша. Она просто таяла во рту. Надо бы узнать, как Рандольф ее готовит, мелькнуло в голове у Айрин, пока он обносил всех кофе со взбитыми сливками и тарелочками с домашними пирожными. У нее индейка никогда такой нежной не получалась.

 После обеда Айрин села рядом с Эдвардом на диван смотреть праздничную программу по телевизору. Очнувшись через какое-то время, она поняла, что заснула. Что само по себе смутило ее. Вдобавок ее голова все это время, оказывается, покоилась на его груди, а его рука обнимала ее за плечи. Не делая резких движений, Айрин решилась осторожно поднять голову и встретилась глазами с Эдвардом. В голубых глазах светился насмешливый огонек.

 — Не смущайся, во сне ты не храпела, — тихим голосом заверил он ее, словно они были заговорщики. — Но ты долго устраивалась во сне, пока не нашла самое удобное положение — свернулась комочком возле меня и уткнулась лицом мне в грудь.

 После слов Эдварда щеки Айрин стали пунцовыми. Он тихо засмеялся и с удовольствием потянулся всем телом.

 — Ты не единственная, кого сразил сон после обеда. Оглядись вокруг себя.

 Айрин спустила ноги с дивана и села прямо.

 На кушетке возле камина спала Джун, до пояса укрытая пледом.

 — Вам обеим сон сейчас необходим. Вид у вас еще не ахти.

 Как понимать его «не ахти»? Она ужасно выглядит?

 — А где мальчики? — спросила Айрин в основном для того, чтобы сменить тему.

 — Помогают Рандольфу раскладывать по тарелочкам кусочки медовой коврижки для рождественского чаепития. В этом году Рождество, похоже, приобрело семейный характер... — Эдвард пожал плечами.

 Интересно, как обычно у него проходит Рождество? — подумала Айрин.