Однако не стоит загадывать, время покажет, насколько это серьезно.

 Тем не менее Айрин не торопилась входить в гостиную, нужно полностью успокоиться, чтобы присоединиться к остальным. Почему жизнь такая сложная и непредсказуемая штука? — задалась Айрин вопросом и открыла дверь.

 С милой улыбкой на лице она вошла в уютную гостиную, наполненную светом и теплом горящего камина. Джун и Рандольф беседовали, сидя на кушетке, Эдвард занимал кресло возле камина и орудовал кочергой в прогоревших поленьях. Когда он оглянулся на нее, Айрин увидела его мрачный взгляд исподлобья.

 Ей легко удалось вступить в общий разговор.

 Она сказала, что близнецы приглашены на рождественский праздник, который состоится на днях в доме их одноклассника, живущего по соседству. Поэтому им, наверное, будет лучше вернуться домой. Она искренне благодарила Эдварда за его гостеприимство и доброту. Однако они причинили ему столько неудобств, что теперь, когда все поправились, самое время дать ему возможность вернуться к своей обычной жизни.

 Эдвард только улыбался, слушая ее, при этом взгляд его светлых глаз становился все более холодным и отчужденным. Поэтому до конца вечера Айрин старательно избегала смотреть в его сторону.

 В одиннадцать часов, когда Джун не удалось скрыть зевоту, заговорили о том, что пора бы всем отправиться на покой после долгого праздничного дня. Айрин первой поднялась с дивана и взяла мать под руку. Пожелав мужчинам спокойной ночи, они вместе вышли из гостиной и поднялись по лестнице на площадку, где были расположены спальные комнаты.

 Здесь Джун схватила дочь за руку, не дав ей скрыться в своей комнате, и взволнованным шепотом спросила:

 — В чем дело, Айрин? Ты что, поссорилась с Эдвардом?

 — Ма, все гораздо серьезнее, — еле слышно ответила дочь.

 — Не понимаю, когда вы успели поссориться, весь день мы вроде были вместе.

 — Говорю тебе, мы не ссорились. Дело в том, что...

 Айрин не знала, как убедить мать в правильности своего поведения, поскольку была уверена: что бы она ни сказала ей, мать все равно будет на стороне Эдварда.

 — Дело в том, что Эдварду не нужны продолжительные отношения, — прошептала она, оглянувшись по сторонам, словно опасалась, что предмет их разговора может выскочить в любой момент из темноты. — Я не хочу травмировать детей, когда ему надоест являться к нам в дом. Поняла? Они чересчур привязались к нему за праздник.

 — Кто говорит, что Эдвард собирается забыть дорогу к нашему дому? — строго спросила мать.

 Вопрос был резонный, и Айрин слегка растерялась.

 — Я. Он. О Господи, ты не хочешь ничего понимать! — воскликнула она в раздражении. — Эдвард ясно дал понять, что не имеет серьезных намерений? Теперь понятно? Недели, а может, месяцы постельных удовольствий, а потом распрощаться без взаимных обид. Вот что ему нужно! Он сформулировал свое жизненное кредо еще во время нашей первой встречи, если хочешь знать.

 — Но ты продолжала, несмотря на это, встречаться с ним! — тихо воскликнула Джун.

 — Видишь ли, все было не совсем так. — Айрин прикусила нижнюю губу, набираясь терпения. — Он не настаивал на моем согласии, а предложил встречаться на дружеской основе. Я считала это бредовой идеей, но...

 — Но Эдвард уговорил тебя.

 — Да. — Айрин пожала плечами и виновато и беспомощно смотрела на мать.

 — Ты спала с ним?

 Джун никогда не задавала подобных вопросов, поэтому Айрин посмотрела на мать с удивлением.