— От тебя приятно пахнет, — сказал Эдвард. — Какими духами ты пользуешься?

 — Детским лосьоном.

 — Детским лосьоном?! — Эдвард откинулся назад, чтобы взглянуть на нее. — Ты шутишь?

 Айрин отрицательно качнула головой.

 — Когда ты меня вытащил из дома, я была не в том состоянии, чтобы думать о косметике или духах, — напомнила она ему. — Среди детских вещей оказался лосьон, которым я протирала Ники во время болезни. Пришлось воспользоваться им.

 Эдвард недоверчиво покачал головой и улыбнулся.

 — Ты хочешь сказать, что я годами напрасно тратил огромные деньги, покупая женщинам в подарок фирменные духи? Мог бы одаривать их детским лосьоном?

 Айрин пристально посмотрела на него. Возможно, Эдвард сделал это неосознанно, когда напомнил ей, что принадлежит к тому типу мужчин, о которых говорят: порхает как мотылек с цветка на цветок. Она тяжело вздохнула.

 — Вряд ли окружающие тебя дамы оценили бы детский лосьон, Эдвард. — Голос ее звучал немного напряженно. — А я мать, для меня этот запах стал родным.

 Улыбка исчезла с лица Эдварда.

 — Что ты хочешь этим сказать?

 — Ничего, кроме того, что твои дамы привыкли к духам знаменитых фирм, а я обычно пользуюсь детским лосьоном или недорогой туалетной водой. Они могут позволить себе облететь весь мир в поисках модной вещицы, а мое время распределено между работой и домом. И я счастлива тем, что у меня есть мать, которая может присмотреть за детьми, что все они обуты и одеты по сезону. Два разных мира с разными запросами.

 — И они никак не соединяются? — тихо спросил Эдвард.

 Айрин печально улыбнулась.

 — Нет. Разве только мотылек, случайно унесенный ветром, перелетит из одного мира в другой.

 — Но ты ведь не мотылек, — резко сказал Эдвард. — У тебя есть выбор.

 — Мое право на выбор закончилось шесть лет назад. — Айрин мужественно выдержала взгляд Эдварда, хотя ее сердце обливалось кровью. — Да, свой мир я бы не согласилась обменять на тот, другой. Никакие ценности другого мира не могут сравниться с улыбками моих детей. Простая деревянная шкатулка, которую дети подарили мне на день рождения на сэкономленные от завтраков деньги, для меня дороже бриллиантов от Картье. В ней я храню их самые удачные поделки из картона и пластилина.

 — Я могу купить тебе бриллианты от Картье, — вставил Эдвард.

 — Как ты не понимаешь?! Имея деньги, все можно купить, кроме бескорыстной любви и доверия, которые дарят мне мои дети. И я обязана позаботиться о том, чтобы их миру не был нанесен ущерб. — Она помолчала. — Эдвард, они еще слишком маленькие, чтобы разобраться в отношениях взрослых. Да я и не хочу, чтобы они вникали во взрослые дела раньше времени.

 С годами обоим придется решать взрослые проблемы, они будут делать собственные ошибки и переживать потери. Но мне хочется, чтобы они не выросли похожими на своего отца. Поэтому так важно сейчас заложить основы их нравственного поведения в будущем.

 Она замолчала, и воцарилась оглушительная тишина. Айрин думала о том, что совершила ошибку, выйдя замуж за такого бессердечного эгоиста, как Кевин. А расплачиваются за ее ошибку дети, растущие без отца.

 — Айрин, не надо казнить себя за то, что Кевин оказался не тем человеком, за которого себя выдавал, — ворвался в ее мысли спокойный голос Эдварда.