— Слабое, но чистое родство с метаморфизмом. — Нерея поставила пленницу на ноги и стала обходить по кругу. — Нет ни намёка на родство с пространством. Нет следов пластических операций и иных признаков смены внешности. Михаил, это точна она?

— Абсолютно. — Киваю без каких-либо сомнений. — У неё родинка под левым ухом. Плюс она на имперском упомянула Великого Итто и сказала, что боится пауков.

Услышав последнее, Персефона многообещающе улыбнулась и протянула руку к партам, опутанным слоем паутины. Металлический стул зашатался, громыхнул ударившись о столешницу. Едва не перевернув его, вверх взлетела жирная паучиха размером с таксу. Удерживаемое телекинезом в воздухе насекомое отчаянно трепыхалось. Шевелило жвалами, зловеще верещало и дёргало всеми лапами одновременно.

— Ой, мамочки! — При виде паучихи Сати вся сжалась и попятилась к двери.

— Значит, ты та, кто нам нужен. — Коварно улыбаясь, Нерея положила руку на плечо кошко-девицы. — Да не трясись ты так, Мур-Мур. Нам кое-кто сказал, что ты старший магистр в области магии пространства.

Почуяв руку на плече, Сати нервно поджала ушки.

— К-кто сказал?

— Дан «Двурукий». — Принимая правила, тоже перехожу к угрозам. При упоминании погибшего целителя в глазах Сати заплескался откровенный ужас. — Да, тот самый, которому Катарина кинжалом из голубой стали снесла голову. На момент переноса в наш мир, Дан был ещё жив… технически. Он очнулся в той же самой школе, что и вы в Стародубске. Только находился на этаж выше. Дальше найти вас оказалось вопросом времени.

Показываю притихшей кошке свою ладонь.

— Ваши души вселились в новые тела. При этом отпечатки пальцев остались те же, что у прежних владельцев тела. Так что найти вас было довольно просто.

— Но я больше не магистр-р! — Прошипела кошка, нервно поглядывая на Нерею. — После возрождения в этом мире, нам достались тела… с не самым хорошим родством. Катарина стала слабым ментатом, а Ламанж — алхимиком, едва-едва дотягивающим до родства в две полных единицы. У Жако так и вовсе полное отсутствие родства без дополнительных свойств. Его поставили в мастерской артефакты заряжать. Если бы не развитая власть, нас бы вообще ни в одну Академию не взяли.

Кошка всплакнула.

— Мне позволили проучиться в Обществе Матери Земли всего-то девять месяцев. То старичьё даже ранг ветерана [2] к концу года никак не впечатлил.

Нерея усмехнулась, видя моё удивление.

— Их разделили, Довлатов. — Гуру задрала воротник из комплекта горничной на шее кошки. Из-под одежды показался штрихкод, выгравированный на коже. — Видишь? Эта метка прусского военнопленного. Семьи стараются сильно не разделять. Одного из детей обычно отправляют в соседний город. Сбежит один, казнят всех остальных. Группы типа одноклассников или сослуживцев дробят уже по максимуму, создавая общественные ячейки. Принцип тот же. Сбегает один из ячейки, казнят всех остальных. Поэтому доносы в Пруссии процветают.

— Разделяй и властвуй. — Персефона грустно покачала головой. — Вот из-за такой политики Оппенгеймера и довели до самоубийства. Давить и угрожать, в этом вся местная политика. Девочка… ну или сколько тебе там. Хочешь сбежать из Пруссии?

— Н-нет. Не хочу! — Сати ещё раз испуганно осмотрела нас троих. — Вы же не из СС, правда?

В памяти защёлкали не самые приятные воспоминания о пруссах. Вторая Мировая не прошла бесследно для западной части Российской Империи.