Та-дам! Меч тоже был с сюрпризом. В его рукояти сохранилась повреждённая душа. Полнейшее охреневание случилось в тот момент, когда я увидел надпись на широкой гарде: «Аталанта — между небесами и землёй».

Охотник любя, практически как собственное дитя, завернул рукоять меча в кусок одежды, оставшийся после серебровласки. Каладрис прихватил с собой осколок копья и покинул Зону Отдыха.

…

Видение изменилось… Я увидел старый железнодорожный вокзал Аркхэма. Тот самый, на который я сам приезжал на поезде не так давно.

Стоявший у входа мальчишка-газетчик, счастливо улыбаясь, размахивал над собой товаром. Заголовок на первой полосе гласил: «Успешно уничтожены последние чудовища второго Сопряжения». И чуть ниже ещё один, шрифтом поменьше: «Первый абсолют [7] появился в Соединённых Штатах».

В углу всё той же газеты с непримечательным названием «Вестник Аркхэма» красовалась дата — 5 марта 1922 года.

[Хм… вот как. Значит, прошло примерно двенадцать лет с момента начала второго Сопряжения и прибытия Каладриса в наш мир?]

Всё на том же вокзале чуть повзрослевший Охотник сидел на скамейке. Он аккуратно переносил оставшееся в осколке копья Семя Духа в старый потрёпанный манускрипт. Именно эту книгу я потом видел в Запретной Библиотеке.

[Аль-Хазред! Так она была оружием-ментатом? Или же, как и Каладрис, имела необычную вторую ипостась?]

Видимо, уже тогда, сто лет назад, Каладрис начал свою одиночную войну по защите Корректора и Летающих Островов. Даже останки врага Охотник умудрился использовать себе на пользу.

…

Видение снова изменилось…

Старинный автомобиль, тарахтя, как трактор, катился по просёлочной дороге. Неширокой, да ещё и пролегавшей между плантаций оливковых деревьев. На одном из почтовых ящиков висела деревянная табличка «о. Сицилия, деревня Ларсо…» — остальную часть адреса прочитать не удалось.

Автомобиль проехал по глубокой луже, едва в ней не утонув. Из-под колёс брызнули комья грязи, перепачкавшие табличку до неузнаваемости.

Вскоре автомобиль выбрался из лужи и, проехав ещё пару миль, остановился у ничем не примечательного дома. Халупа в один этаж с сараем для овец. Вышедший из авто Каладрис и доктор о чём-то долго говорили с молодой горевавшей семейной парой. Их впустили в дом. Супруги, всплакнув, остались на кухне. Гости, не снимая обувь, прошли в спальню.

В комнате стояла гнетущая атмосфера. В колыбели лежал младенец, не подававший признаков жизни.

[Девочка, три месяца,] — понял я, едва взглянув на кроху. — [Смерть наступила не больше часа назад.]

Доктор закрыл за собой дверь и встал около неё. На его лице читалась мрачная решимость. Каладрис, занавесив окна, подошёл к колыбели. Достав из сумки знакомый мне свёрток с рукоятью, Охотник извлёк из него душу и поместил в младенца.

— Тебе повезло больше меня, Атти, — на губах Каладриса проступила грустная улыбка. — Ты не будешь помнить те времена, что мы провели с Леди Серебряной Луной. Забудешь наши мечты и лица тех, кто шёл все эти годы вместе с нами.

Смахнул выступившие слёзы, Каладрис поцеловал ожившую малышку в лобик.

— … Спи, Атти… Ты будешь одарённой с самого рождения и с самым сильным духом на Земле. Я буду издали приглядывать за тобой, — Охотник сглотнул и, поднявшись, отошёл от колыбели. — Прости… мне больше не стать ишвар [9]. Слишком серьёзная травма духа. Я больше не смогу прикрывать тебе спину на поле боя…

Младенец закричал, будто всё поняв. С ним прощались… Каладрис же, мрачнея с каждым шагом, вышел в коридор. Мимо него пронеслись родители Аталанты Силлы.

— Я создам тебе самый надёжный тыл в мире, — Каладрис сглотнул подступивший к горлу ком.