Заставив себя широко улыбнуться, он откинул с лица капюшон и приветливо произнес:

– Здравствуй, Анна! Прости, что напугал тебя. Что же ты делаешь здесь в такое грозовое утро? Может, ты заблудилась? А где твоя мама?

Анна повернулась и, глядя на него невидящими глазами, тихо проговорила:

– Вы меня напугали.

На ее щеках выступил лихорадочный румянец, в невидящих и оттого уродливых, на его взгляд, глазах явственно читался страх.

– Я вовсе не хотел тебя пугать, – простодушно улыбнулся он. – Давай я отвезу тебя домой. В такую грозу можно запросто встретиться со смертью, разве ты не знаешь?

Она упрямо замотала головой, не соглашаясь с его предложением.

– Может, ты отзовешь этого злобного пса?

Она снова отрицательно покачала головой. Сейчас она была похожа на маленького солдата, готового к бою… или спасению бегством.

– Что с тобой? – спросил он, придав голосу всю мягкость, на которую только был способен. – Ты боишься меня? – Он снова широко улыбнулся. – Иди ко мне. Я отвезу тебя в замок, прежде чем твоя мама заметит, что тебя нет. Ох, и достанется нам обоим!

Анна молча попятилась, а пес злобно зарычал, не давая схватить маленькую негодницу.

– Но как же ты оказалась здесь, на дороге, под дождем? – скрывая раздражение, спросил он.

– Оставьте меня в покое! – отчаянно вскрикнула девочка и, повернувшись, бросилась прочь по узкой тропинке, которая под натиском дождя на глазах превращалась в вязкую грязь. Пес неотступно следовал за ней.

Улыбаясь, он смотрел, как Оливия просыпалась. Он испытывал одновременно величайшее счастье и огромную ответственность. Им предстояло решить массу проблем, но даже одна ночь, проведенная в объятиях друг друга, стоила того, чтобы преодолеть любые, даже самые трудные препятствия.

– Доброе утро, – прошептал он ласково.

Глаза ее нехотя открылись, и она сонно улыбнулась.

– Боже мой, какое приятное пробуждение!

– Я знаю, как сделать его еще более приятным, – прошептал он, прижавшись к ней напряженным пенисом. Он лежал с ней рядом, смотрел на нее, думал о ней, и все это снова привело его в состояние крайнего возбуждения. Его рука нетерпеливо скользнула по ее бедрам, но она вдруг встревоженно приподнялась и прошептала:

– Гаррик, я чувствую, что-то случилось. Боже!

Она резко села на постели, одеяло упало вниз, обнажив прелестную грудь.

– О чем ты, Оливия? Что ты чувствуешь? Может, тебя испугала гроза?

За окном лил дождь. В доме хлопала покосившаяся и оттого незапертая ставня. Гаррик не спал всю ночь, и не только потому, что лежал рядом с прекрасной и самой желанной женщиной на свете, но и потому, что ему не давали покоя мысли об исчезнувшем брате, о призраках и пока что не найденной истине.

– Нет, это не гроза, – сказала Оливия, вскакивая с постели. Натянув рубашку и набросив на плечи шерстяную шаль, она босиком выбежала из комнаты. Гаррик нехотя вылез из постели вслед за Оливией. Прошлой ночью у него тоже появилось ощущение, что у стен есть глаза и уши. Казалось, кто-то следит за ними. Впрочем, он не испугался. При сером свете пасмурного утра ощущение чьего-то присутствия покинуло его.

Уже надевая панталоны, он внезапно услышал отчаянный вопль любимой.

Опрометью бросившись в комнату Анны, он застал там остолбеневшую Оливию и пустую смятую постель девочки.