Справившись наконец с упряжью, он взял обеих лошадей под уздцы и остановился, вглядываясь в ночную мглу. У него сжалось сердце. Неужели Лайонел тогда все-таки погиб?

Ему нестерпимо захотелось дать увесистую пощечину тому негодяю, который так умело притворялся его братом. Если бы он не появился, не было бы необходимости спешно отправляться в Кэдмон-Крэг в поисках правды и уединения, вновь бередя старые раны.

Держа лошадей под уздцы, Гаррик повел их по вымощенному камнем двору к конюшне и, на ходу вытирая непрошеные слезы, завел их в просторные удобные стойла и наполнил ясли овсом.

Черт побери! Самозванец, внезапно вторгшийся в его жизнь, не был его давно оплаканным братом Лайонелом! Гаррик нутром чувствовал это. Когда-то, в далеком детстве, они с Лайонелом были очень близки, и Гаррик прекрасно знал все повадки и пристрастия брата. Даже если время изменило его, превратив в коварного хитреца, умеющего ловко манипулировать людьми к своей выгоде, Гаррик все равно узнал бы его. А он им не был! Этот человек был самым настоящим мошенником! Значит, настоящий Лайонел действительно мертв. Иного быть не могло.

Гаррик ни секунды не сомневался в том, что должен разоблачить самозванца любой ценой, даже ценой собственной жизни.

Де Вер вышел из конюшни. От резкого порыва ветра ему невольно пришлось опустить голову. Сердце щемило от горьких воспоминаний. Он был уверен, что истинная причина неожиданного появления так называемого Лайонела скрывалась где-то здесь, в Кэдмон-Крэг.

Открыв входную дверь, он вошел в зал и снова тщательно запер за собой и даже задвинул тяжелый засов. Направляясь к лестнице, он вновь огляделся по сторонам, однако ничего подозрительного не заметил. Несомненно, все, что произошло полчаса назад, было лишь игрой воображения.

Из приоткрытой двери в комнату Оливии сочился приглушенный свет. Гаррик шагнул на порог, и появившаяся было улыбка враз слетела с его лица. На кровати мирно спала Анна, на полу рядом с ней чутко дремал Трив, а Оливии нигде не было!

– Гаррик…

Он резко обернулся и замер на месте: за дверью стояла совершенно обнаженная Оливия. Длинные светлые волосы ее струились по высокой полной груди, по изящным бедрам, меж которых виднелись тугие завитки, скрывавшие самую сладкую на свете тайну.

Теперь в голове Гаррика билась только одна мысль.

Он вышел из комнаты Анны, притворил за собой дверь и, крепко обняв Оливию, стал целовать ее с такой жадностью, с какой изголодавшийся человек набрасывается на еду. Его руки скользнули по ее плечам и спине к гладким тугим ягодицам и властно сжали их.

Издав хриплый стон, Оливия с готовностью ответила на страстные поцелуи Гаррика. Лаская языком его губы, она провела руками по его груди, потом спустилась к плоскому животу, потом еще ниже… Гаррик замер на месте, ощутив, как ее пальцы исследуют выпирающую из-под грубой ткани панталон набухшую плоть. Прикрыв глаза, он наслаждался нежной лаской. Потом, не выдержав, прижал Оливию к стене и стал торопливо расстегивать гульфик, то и дело наталкиваясь на пальцы любимой, пытавшейся помочь ему. Целуя и покусывая его шею, шепча его имя, Оливия приводила его в еще большее возбуждение.

Наконец горячий освобожденный пенис ткнулся в ее обнаженное бедро. Взглянув в потемневшие от страсти глаза любимой, Гаррик приник губами к ее розовым соскам. В ответ пальцы Оливии нежно коснулись пениса и принялись скользить по всей его длине, массируя напряженную мужскую плоть. Застонав от наслаждения, он еще сильнее прижал ее к стене и коленом раздвинул ей бедра, приподняв рукой одну ногу. Теперь пенис дерзко уперся в самую чувствительную точку ее лона. Прерывисто вздохнув, Оливия обняла его за шею и прижалась к нему всем телом. Когда он вошел в нее, она вскрикнула и сильно выгнулась навстречу его мощным нетерпеливым толчкам.