– Я знаю, что произошло, – тревожно выдохнула она и бросилась в комнату Гаррика одеваться. Она не стала тратить время на нижнее белье и многочисленные юбки.

– Скажи мне, в чем дело? – спросил Гаррик, помогая ей застегивать платье на спине.

– Тот, кто был здесь вчера вечером, – наверное, дух Лайонела, – вступил в контакт с Анной, – торопливо проговорила Оливия и повернулась к Гаррику. Их взгляды встретились.

У него мурашки побежали по телу. Неужели на него вчера смотрел дух Лайонела? Неужели это его взгляд Гаррик чувствовал на себе весь вечер?

– Но почему с Анной? Почему не с тобой?

– Потому что мне мешает любовь к тебе, Гаррик. Из-за этого сильного чувства мои способности вступать в контакт с потусторонним миром притупились. Но Анна – сверхчувствительная натура. Боже мой! Он ее куда-то увел. Но куда?

– Постарайся сохранять хладнокровие. Мы обязательно найдем ее, – спокойно сказал Гаррик, застегивая свою рубашку.

Но на душе у него кошки скребли. Что, если Оливия права? Что, если призрак, пусть даже призрак Лайонела, увлек ребенка за собой? Уж не сошел ли он сам с ума, если всерьез рассуждает о призраках? Он вспомнил, что произошло с Анной в Стэнхоуп-Холле. Девочка почувствовала чье-то присутствие на чердаке, но кто ее туда привел?

– Боже мой, – пробормотал Гаррик в замешательстве.

– Единственное, что меня хоть как-то успокаивает, это то, что я не чувствую никакого зла, ни здесь, ни в Стэнхоуп-Холле, – призналась Оливия. – И все же Анна слепа и во многом совершенно беспомощна.

У нее сдавило горло от едва сдерживаемых слез.

Поспешно одеваясь, Гаррик попытался ее утешить:

– Не забывай, с ней Трив. Он будет защищать ее даже ценой собственной жизни.

Оливия теперь едва не плакала:

– Ну почему она сначала не пришла ко мне?

Гаррик начал было отвечать на ее вопрос, но она вдруг приложила палец к губам и испуганно прошептала:

– Тихо! Слышишь?

Она с такой силой вцепилась ему в плечо, что он едва не вскрикнул.

В коридоре, совсем рядом с комнатой, где они стояли, отчетливо послышались тяжелые шаги. Мужчина в сапогах. Эти шаги не могли принадлежать призраку.

Решив, что это Арлен, Гаррик пожалел, что у него под рукой нет ни пистолета, ни ножа. Он все же выглянул в коридор… и замер от неожиданности. Ему приветливо улыбался Лайонел.

– Я стучал в парадную дверь, но мне никто не открыл, поэтому я решил войти без приглашения, – как ни в чем не бывало сказал он и сделал еще шаг вперед, что позволило ему увидеть полуодетую Оливию и широкую смятую постель, красноречиво свидетельствовавшую о жаркой ночи любви. – Доброе утро, леди Эшберн, – учтиво поклонился он. – Надеюсь, я вам не помешал?

Оливия вспыхнула, но все же ответила:

– Доброе утро, милорд. Не кажется ли вам, что сейчас слишком ранний час для визитов?

– Приношу свои извинения, но когда мой брат в спешке и дурном настроении покинул Стэнхоуп-Холл, я счел своим долгом прийти к нему на помощь, – с притворным смущением проговорил Лайонел. – Если бы я знал, что у него здесь гости, то вряд ли приехал бы без приглашения. Еще раз прошу прощения, но, уверяю, вы можете рассчитывать на мое молчание.

Он снова улыбнулся.

Гаррик ни на йоту не поверил в искренность мастерски разыгранной сцены неведения и смущения. Неожиданный приезд Лайонела не мог быть просто совпадением. Он явился сюда, в Кэдмон-Крэг, чтобы помешать ему узнать всю правду о брате. Мошенник, видимо, заподозрил, что Гаррик собирается разоблачить его, и решил любой ценой воспрепятствовать этому.