Оливия ничего не сказала и продолжала сидеть не двигаясь. Гаррик тоже замер в неподвижности. Обе лошади, опустив головы, жадно щипали придорожную траву. Анна крепко спала, а сеттер все никак не мог успокоиться. Он беспрестанно вилял хвостом и едва слышно скулил.

– Что с тобой, приятель? – тихо спросил Гаррик.

В этот момент ветер заметно усилился, зашумели придорожные кусты, послышался шорох морской гальки.

И вдруг Оливия совершенно отчетливо почувствовала сначала удивление, потом гнев и, наконец, страх, глубокий, почти животный страх!

Она замерла затаив дыхание. Главное – не спугнуть видение. Голос Гаррика доносился до нее словно издалека, и она никак не могла разобрать слова. И вдруг все исчезло! Так же внезапно, как и появилось. Вокруг была только холодная ветреная ночь, шум морского прибоя, мерцание звезд на небе, тихий шелест листвы да развалины старинной крепости неподалеку.

На лбу Оливии от напряжения выступила испарина. Она взглянула на дочь в надежде, что та проснулась от неожиданного появления невидимого существа, но девочка все так же крепко спала. Дыхание ее было ровным и глубоким.

Оливия озадаченно нахмурилась.

Неужели это был Лайонел? Неужели это его дух бродил вокруг них, не решаясь приблизиться? Со времени предполагаемой гибели Лайонела прошло уже много лет, может, поэтому дух пребывал в отдалении.

– Что это было, Оливия? – шепотом спросил Гаррик, пристально глядя на нее. – Что ты видела?

Оливия даже вздрогнула от неожиданности.

– Только что рядом с нами кто-то был, Гаррик. – Она замолчала и откинулась на спинку сиденья. – Он снова попытается приблизиться. Обязательно!

– Я тоже почувствовал что-то странное, – хрипло прошептал Гаррик. – Это был… Лайонел?

В его голосе слышался гнев, и Оливия прекрасно понимала причину его появления: если это был дух Лайонела, значит, настоящий Лайонел давно уже не принадлежал миру живых.

– Я не могу сказать наверняка, – мягко проговорила она, желая его утешить.

Он помолчал, потом покачал головой и, натянув вожжи, тронул лошадей. Экипаж снова покатил по дороге.

– Возможно, нам все лишь показалось. Про эти развалины всегда говорили, что в них водятся привидения. Мне было не по себе всякий раз, когда я сюда приходил. Здесь какая-то тяжелая, давящая атмосфера…

Оливия хотела добавить, что здесь явственно ощущалось горе, но не стала.

– Я думаю, ты прав, – кивнула она. – Похоже, правда, которую ты ищешь, где-то здесь, рядом.

Гаррик ничего не ответил. Спустя десять – пятнадцать минут экипаж въехал на подъемный мост замка Кэдмон-Крэг.

Внутри старинного и уже порядком обветшавшего хозяйского дома было темным-темно, пока Гаррик не зажег факел. Каменные стены, увешанные ржавыми копьями и мечами, тут же озарились неровным светом.

– Слуг здесь нет, – отрывисто произнес Гаррик. – Пойду принесу Анну.

Он обернулся к Оливии, и их взгляды встретились. В эту секунду она вдруг поняла, почему замок Кэдмон-Крэг был заброшен, и у нее перехватило дыхание при мысли о том, что, кроме них троих, здесь никого нет. Она молча взяла факел из рук Гаррика. Через несколько секунд входная дверь за ним захлопнулась.

Оливия огляделась. Огромный зал был почти пуст, если не считать длинного массивного дубового стола и стульев. На одной из стен висел большой гобелен с изображением охотничьей сцены. Внезапно перед мысленным взором Оливии предстало видение: два мальчика, играя, фехтовали друг с другом перед огромным – в человеческий рост – камином. Она даже улыбнулась, глядя, как они смеясь делали выпады… Один был светлокожий блондин, другой – смуглый брюнет.