— Скажите, отцы святые, коли муж мой решит силком повести меня в монастырь, чем сможете помочь вы?

Оба иерарха Церкви молчали. Они понимали, что ничем помочь не смогут. Светская власть в России стала столь сильнее церковной, что волей монарха можно и храмы закрывать. Да и самым первым человеком в церковной иерархии стал император, который возглавляет Священный Синод. Но признаваться в своем бессилии, невозможности как-либо действенно повлиять на мнение Петра Федоровича, ни Арсений, ни Платон не хотели. Для них становился актуальным вопрос о своем членстве в Синоде. И тут они примут любое решение Петра, чтобы только остаться на вершине церковной иерархии.

*………*………*

Стамбул.

12 января 1752 года.

Махмуд Первый уже собирался ложиться спать, когда стали приходить сообщения о том, что в Стамбуле начались беспорядки. Только вчера пришли сведения о подавлении восстания в Анатолии, и теперь опять… Однако, султан не растерялся. За время своего уже долгого правления было немало и бунтов, и их подавлений. Потому Махмуд не придал серьезного значения крикам и факелам на улицах столицы Османской империи.

— Что там происходит? — спросил Махмуд у Силахдар Дамата, одного из своих сподвижников.

— Повелитель! Чернь и янычары вышли на улицы и требуют резать всех неверных, обвиняя Вас, о Великий, и христиан в предательстве веры и поражениях в войне. — сказал Силахдар, находясь в глубоком поклоне, стараясь не смотреть на султана.

— Ничего, такое уже было! — отвечал Махмуд. — Пусть покричат!

Султан недооценил опасности. Ему не доложили, что из кафеса [по сути, тюрьма для наследника престола] был освобожден Осман. Махмуд не считал своего шехзаде [наследника] вообще хоть к чему-то способным. Может, потому и терял бдительность. Однако, рядом с уже немолодым наследником султана оказался прозорливый и деятельный Коджа Михмед Рагыб-паша. Это он решил использовать Османа для смены власти в империи, будучи уверенным, что нынешняя политика приведет к полному разрушению государства. Многим казалось, что султан только и занимается тем, что слушает музыку и читает запрещенные книги. В остатках армии, как и в обществе в целом, все еще оставалось желание отомстить России за те унижения, которые испытала страна.

Коджа Михмед Рагыб-паша соединял в себе два, казалось противоречащих друг-другу качества: он был, с одной стороны, поэтом и идеалистом, свято верящим в исключительное право осман повелевать народами, с другой же стороны, при всех высоких и идеалистических чувствах, этот деятель мог быть рациональным и отличным организатором. Рагыб-паша искренне верил, что Османская империя еще способна воспарять духом и нести знамя Аллаха за пределы своей пока еще большой родины.

— Остановитесь! — закричал султан, когда в его покои ворвались вооруженные люди.

Ятаган у предводителя отряда янычар сверкнул своим лезвием, и алая липкая жидкость Махмуда обагрила богатый ковер, который до этого всегда успевали спасти от загрязнения человеческой кровью.

На следующий день всем правоверным Стамбула было сообщено, что султан умер от сердечного приступа и что восходит звезда нового правителя Османа III [в реальной истории пришел к власти в 1755 году].

Как из рога изобилия, посыпались указы и повеления, направленные на то, чтобы все общество объединилось в едином порыве и встало на защиту империи. Богатые люди, оценив общее настроение масс, не противились закону, по которому они обязаны были отдать двадцать долей своего имущества в казну, как и поставить в формирующуюся армию рекрутов, таких, чтобы Аллах возликовал оценивая силу верных его сынов.

Между тем еще три дня в столице, как и в других городах, шли погромы и прямой грабеж гяуров, к коим причислили и евреев и армян и все иные народности, проживавшие до этого вполне мирно и формирующие немалую долю доходов империи.