Глава 9

Астрахань.

27 января 1752 года.

Иван Лукьянович Талызин был исполнительным человеком, который старался не лезть в какие бы то ни было интриги, но выполнять свои обязанности. Может именно потому он все еще и на Каспийском море, а не зарабатывает себе чины и регалии где-нибудь в Тихом океане. Ходили вполне обоснованные слухи, что все, кто отправляется к далекому океану, сразу же получают повышение в чинах, некоторые и сразу на два чина растут.

Талызин же и понимал, что от того, как пройдет операция, за которую он ответственный, зависит вообще его пребывание на флоте. И всего-то, казалось, нужно высадиться на нейтральной, или даже дружественной, территории Бакинского ханства, и все. Но хорошо говорить о масштабном десанте, но крайне сложно сделать.

Контр-адмиралу приходилось вникать практически во все. Порой доходило, что он лично беседовал с купцами и заверял тех, что их корабли либо уже летом будут возвращены, либо они получат немалую компенсацию. Руководил он и погрузками провианта и порохового припаса, когда те стопорились или из-за нерасторопности командиров, или из-за случавшегося хаоса в порту Астрахани, который просто не был приспособлен к такому количеству грузов и кораблей.

Как же завидовал Иван Лукьянович тем командующим, кто бороздит просторы Средиземного моря. Вот где, если оставить за скобками Тихий океан, можно развернуться. Там у них уже и базы есть, рядом в достаточном количестве нейтральные или даже дружественные государства. Ходи по морю, да чай с шиповником попивай!

Каспий — это иное дело. Тут все ограничено. Путь и кажется, что воды вокруг много, но она конечна, нельзя выйти из Каспийского моря в мировой океан. Был бы канал между Волгой и Доном, вот тогда и просторы были бы куда как шире.

Несмотря на все сложности, подготовка шла рекордными темпами и уже к пятнадцатому числу месяца января, передовая эскадра была готова к выходу к морю. Основной десант должен был последовать следом через пять дней. И погода благоволила. Каспийское море только чуть покрылось тонким льдом, который не замечали даже малые корабли.

Но… Как же много этих «но» было и будет при свершении великих дел! Ударили крещенские морозы. Не те, конечно, что могли быть в Москве или Петербурге. Талызин, если бы мог определять температуру, узнал, что погода принесла морозец до восьми-десяти градусов, который тут ощущался, как все двадцать ниже нуля.

Началась борьба с природой. На быстро образующемся льду в срочном порядке начали палить костры. Матросы и солдаты вышли с топорами ломать лед. Это было ошибкой, что стоила жизни пятью десятку человек. Лед оказался не прочным, да и некоторые корабли — линкор и три фрегата, которые были по ватерлинии обшиты металлом, были способны расчистить путь остальным суднам. Но в нервозной обстановке, командиры хотели перестраховаться и видеть воду, но не лед.

Сомнения и чувство вины дались Талызину нелегко. Он уже был готов приложиться и к штофу с абсентом, который хранился у него в кабинете, но взял себя в руки.

И вот, 27 января 1752 года армада из ста двадцати кораблей и суденышек, отправилась в сторону Бакинского ханства.

Волна была относительно спокойная, ветер боковой, но почти все корабли шли ходко. Через шестьдесят миль даже намека на оледенения не было и погода вроде бы как стала потеплее.

— Паруса! — прокричал впередспотрящий в гнезде.

Иван Лукьянович Талызин развернул свою зрительную трубу и всмотрелся. Это был линкор «Самара», только как полтора года назад пополнивший каспийский флот, чем создал немало проблем, так как его осадка была ниже иных кораблей, и линкор приходилось держать на расстоянии от причалов на якоре.