Пусть некоторые формулировки и были взяты мной из различного рода отписок из будущего, смысл сказанного был понятен. Да, Россия не собирается в срочном порядке и вдруг прикрывать телами своих солдат ни Австрию, ни, тем более Саксонию. Это была и отсылка к тому, как ответила Мария Терезия во время русско-турецкой войны.

Да и мы еще только начинаем действовать и вчера-сегодня две дивизии под общим командованием Фермора, должны были закончить свое развертывание на территории Курляндии. И то передислокация корпуса Фермора была где-то и для видимости действий. Пусть австрийцы изменят тон, а французы поскорее исполнят все наши требования: выплатят компенсацию за участие Франции в русско-турецком конфликте, дадут согласие на передачу всех технологий строительства новейших линкоров и фрегатов.

Но понятно одно, что в Персии нужно все быстро решать. Была уверенность, что зимой в походы ходить могли только монголы, но не современные армии. Нет, и зимой война продолжается, но она не начинается в холода и снега. Уж не знаю, насколько Фридрих всех переиграл, но в его армии должны быть колоссальные санитарные потери. Вместе с тем, прусский король в лишний раз подтвердил склонность к нелинейным решениям. Сложный противник, если его не получается просчитать.

*………*………*

Южнее города Ереван.

23 февраля 1752 года.

— Что скажешь, Александр Васильевич? — спросил Румянцев у своего товарища, а сейчас заместителя.

— А что сказать? Бить супостата нужно, быстро бить! — отвечал Суворов.

— Ты, вот уже и бригадир, а стратегически не мыслишь! — пенял за поспешность выводов своего друга и ученика Петр Александрович. — То, что побить это воинство мы сможем, то, да. А коли разбегутся? Сколь их по горам, да лесам ловить? Тут крепко думать нужно, но не медля.

— Потому и говорю, что по быстрее нужно! Войска Картли и Кахетии с нами, с нами же и воевода аварского хана Мухаммада-нуцала. Пусть они, союзники наши, и бегают по горам и лесам, им сие привычно, — стоял на своем Суворов.

— А коли сладить ловушку с отступлением? — вслух размышлял командующий русским экспедиционным корпусом генерал-поручик Петр Александрович Румянцев, особый представитель Его Императорского Величества Петра III при русских войсках на Кавказе.

— Применить сию тактику против тех, кто эту ловушку издревле использует? — бригадир Александр Васильевич Суворов позволил себе ухмылку.

Такое панибратство было редкостью для этих двух, безусловно, гениальных русских человека. Только наедине и только, когда нет опасности, что их подслушают. Подобное общение являлось чем-то похожим на то, что в будущем могут называть «мозговой штурм». Только не получалось полноценно рассматривать проблему, если использовать все эти «Вы», «Сударь», «Господин» и подобное. Вот так, за чашкой крепкого чая спорить, в меру и, с пониманием, подначивать друг друга, это да.

— А чего огороды городить, если у нас достаточно войск с новоприбывшими? Такими силами мы способны окружить Карим-хана! — размышлял Румянцев.

— Что-то нужно делать уже сегодня! Вот чую я, что в Европе что-то начнется! — сказал Суворов.

— Ты, Александр Васильевич, своими «чую» сердце мое не береди! Нам императором даны шесть месяцев, вот в них и уложимся. Спешка ни к чему, но и промедление смерти подобно, — говорил Петр Александрович.

— Знамо то, но не гоже стоять и измышлять многое, когда неприятель слаб и разобщен. Там даже луки со стрелами есть, да конница доспешная, аки в старину. Нужно бить и крепко! Апосля еще время нужно, чтобы порядок навести, — говорил бригадир Суворов.