*………*………*

Славяносербск.

19 января 1751 года.

Иван Шевич налил полный стакан хлебного вина и залпом его выпил. Сильный человек, проведший полжизни на войне, опытнейший рубака, сегодня, как и каждый месяц восемнадцатого числа, становился слабым. Полгода назад Иван потерял почти всю семью, только дочка Иоанна и осталась жива.

Выпитое хмельное приносило разное настроение уже полковнику на российской службе. То Иван брался за саблю и выбегал во двор, ища себе противников, то рыдал безудержно, было, что и сидел, практически не шевелясь и, казалось, не моргая. Последнее состояние больше всего волновало Иоанну: она боялась, что отец лишится ума.

Но наступало девятнадцатое число, и полковник Шевич преображался. Иван в очередной раз просил прощения у своей дочери за вчерашние конфузы и шел на службу.

Славянский полк Шевича насчитывал уже три с половиной сотни сабель. Могло быть и больше: в Славяносербск прибывает много сербов, черногорцев, болгар, даже боснийцев. Немало просятся в полк и запорожцев, как уже бывалых воинов, так и казацкий молодняк. И деньги есть, чтобы набрать до тысячи сабель под свою руку, но нету тех самых сабель. Дело в том, что Иван Хорват фон Куртич [первый сербский полковник, перебравшийся на службу в Россию] набирает такой же полк и уже почти его сформировал. Вот он, первый сербский полковник на службе русской императрицы, и перекупил лучшее оружие. Власти обещали после войны с османами снабдить в достатке и холодным оружием и пистолями, но, как в России говорят: «Обещанного три года ждут».

Полковник Иван Шевич, отправляясь на службу к русской императрице, искренне хотел проявить себя, да и сейчас не против честной службы. Но приоритеты немного сместились, сейчас полковник вспомнил, что он прежде всего отец, и стал, как никогда прежде, опекать свою единственную дочь.

— Иоанна, мне нужно на службу, я оставлю тебе охрану, не выходи во двор, в доме все есть, — распоряжался полковник.

— Отец, так нельзя! Я, словно птица в клетке, не могу даже на лошади проехать, только и вижу, что твоих гусар. Ты не боишься меня с ними оставлять? Они же поедают меня глазами! — возмущалась Иоанна.

— Молодые парни, но службу знают, недоброго никогда не сотворят, в том я уверен. А ты права, дочь, замуж тебе надо, — Шевич-отец хотел обнять дочь, но строптивая девушка отпрянула.

— Отец, я уже говорила тебе! Не нужны мне женихи, за кого тут замуж выходить? Не пойду! — продолжала перечить отцу Иоанна.

— Пойдешь замуж, если я скажу! Так будет! Нельзя молодой красивой деве жить без мужа в городе, где, почитай, большинство — воины-гайдамаки. Знаешь, что разговаривал со мной Митко Братич за сына своего? Он и знатного рода, и прикупил земли под Харьковом, и много вывез добра с родины, почитай, самый богатый человек в Славяносербске, — пытался убедить дочь Иван Шевич.

— Я хочу ехать в Петербург, отпусти, отец, заклинаю! — взмолилась Иоанна.

Шевич не ответил дочери, он знал, что такие беседы могут длиться очень долго, у Иоанны был сильный характер, а Иван очень любил дочь, чтобы принуждать силой к чему-либо. Он был уверен, что спасает ее. Сгорит она в огне, который бушует возле трона. Бежать-то она собралась к наследнику.

А на следующий день к Ивану Шевичу, когда тот пошел проверить коней одной из рот полка, подошел представитель императорской власти в городе, ответственный за организацию переселенцев в Славяносербск.