— Ваше Высочество, простите великодушно, но… — стушевался Кашин.

— Антон Иванович, а Вы с Михаилом Васильевичем Ломоносовым знакомы? — меня посетила догадка.

Медикус встрепенулся, захлопал глазами, но продолжал молчать.

Такое поведение полностью подтвердило мои подозрения. Ломоносов решил-таки продвинуть Россию и в области медицины. В тех записях, что я ему давал, было упоминание и про непрямой массаж сердца, и про искусственное дыхание — выложил все, что знал. Вот же, Михаил Васильевич, тот еще конспиратор! Так застращал парня, что тот даже мне, наследнику, считай «исполняющему обязанности императора», признаться не может.

— Ладно, Антон Иванович, не буду стращать Вас, но, надеюсь, Вы осознаете, насколько Ваш опыт важен и сколько жизней может спасти, — я посмотрел на преисполненного важностью Кашина. — Вот-вот! Гордитесь собой и учите иных медикусов.

— Конечно, Ваше Высочество, — четко, словно офицер на плацу, сказал Кашин.

— Подлечите Ее Императорское Величество — и нам с Вами нужно поработать. Слово «прививка» Вас не пугает? — спросил я о том, что уже созрело и перезрело, но при здравомыслящей Елизавете вряд ли было осуществимо.

— Никак нет, Ваше Высочество, не пугает. Такие опыты уже проводились в Европе и Османской империи, — ответил будущий главный специалист по изготовлению и распространению вакцины от оспы.

— Не только в Европе, в Индии, Китае, вы правы, османы также неудачно пробовали прививаться. Мы обязательно об этом поговорим и подумаем, что можно сделать, — я посмотрел в сторону только что прохрипевшей Елизаветы. — А сейчас расскажите мне, какие прогнозы по выздоровлению императрицы.

— Таких случаев, Ваше Высочество, когда выживали при столь сильном апоплексическом ударе, немного. Не могу дать ни единого прогноза. По моим наблюдениям, у Ее Величества отказали правые нога и рука, произошло искривление лица. Насчет иного не могу сказать, прошу меня извинить, — высказался медикус.

— Наблюдайте, Вам мешать никто не станет, я позабочусь. Если Елизавета Петровна переживет сегодняшнюю ночь, я дам Вам сто тысяч рублей лично и еще сто тысяч для организации своей больницы, — сказал я и собирался подойти к тетушке, чтобы взять ее за руку и сказать правильные слова, но мне этого не дали сделать.

— Ты, это ты его убил! Где мой муж? Он так же застрелен, как и Александр? — кричала разъяренная Марфа Шувалова в приоткрытую дверь.

Даже пять казаков не могли остановить помешавшуюся рассудком женщину. Они бы могли, но не решились бить жену некогда всесильного Петра Ивановича Шувалова. За что свое взыскание еще получат. Не за сам факт того, что не избили Марфу, а за то, что не выполнили приказ и пропустили в комнату эту разъяренную фурию.

— Что случилось, Марфа Егорьевна? В чем Вы посмели меня обвинить? Успокойтесь, иначе может случится конфуз: Вас просто унесут в другую комнату и запрут, — сказал я, отыгрывая недопонимание.

Стало ясно, что информация о смерти уже бывшего главы Тайной канцелярии дошла до Петергофа. Это было ожидаемо, но запоздало. Назначать Шешковского временным главой тайного ведомства нужно было уже несколько часов назад, чтобы тот начал подчищать все погрешности, что были допущены в ходе операции. Но делать это ранее, чем станет известно об убийстве Александра Шувалова, было категорически нельзя, иначе сам и признаюсь, кто именно причастен к смерти одного из братьев. Это Марфа еще не знает, что и ее муж скоропостижно скончался в объятьях своей возлюбленной.

— Вам по делу есть что мне сказать, Марфа Егорьевна? — я увидел перед собой молчащую, но наполненную злобой и даже ненавистью, женщину и продолжил: — Я увидел Ваше отношение ко мне.