Выдержав небольшую паузу, давая возможность что-то сказать Марфе, чтобы уже после без оглядки заточить ее куда подальше, я приказал Степану:

— Карету для Марфы Егорьевны и сопровождение в два десятка казаков. Доставить до дому и разузнать, где находится Петр Иванович Шувалов. По возможности привести его сюда, но не силком, а по доброй воле.

От вице-канцлера не было никакой информации о Шуваловых. И по логике я должен был этим озаботится и отправить домой к Петру Шувалову еще одного человека.

Объявил волю свою про «доставить Петра Ивановича» и чертыхнулся. А вдруг возьмут да притащат труп Петра Шувалова, если дословно исполнять приказ? Но уточнять не стал, пусть несут труп, посмотрю на его предсмертный вид.

*………*………*

Петербург.

11 июня 1751 года. 23.10.

Яким Фролов мог бы считаться добропорядочным петербуржцем. Средних лет мужчина не пил хмельного, не курил. И не потому, что он был за здоровый образ жизни, говорят, что табак согревает нутро человека и тот меньше болеет. Просто у Якима не хватило бы денег на курево, а хмельное делало Якима излишне буйным.

Мужчина не выделялся статью, вместе с тем умел и за себя постоять, и в буйстве зашибить и более рослых соперников.

Перебивавшийся на строительстве то плотничеством, то, если повезет и не будет хватать людей, покрасочником, Яким все же мог прокормить семью и даже имел свой небольшой домик у Петербурга. Впрочем, в семье он появлялся редко, так как от дома было немыслимым добраться до работы за приемлемое время.

Сегодня Яким, как и вчера, работал на строительстве нового Зимнего царского дома. Уже шла покраска здания, и его приняли на работу. К вечеру стало твориться что-то непонятное, вокруг стали появляться и исчезать незнакомые люди. Кто-то стал кричать, что в трактире «Два гуся» бесплатно наливают, даже выставили во двор трех коров на вертеле и угощают. Как ни старались мастеровые вразумить рабочий люд, многие потянулись к трактиру.

Яким, поддавшись общему порыву также пошел на дармовщинку, не особо веря в то, что она действительно существует. Не так чтобы и долго поудивлявшись отсутствию обмана, Фролов стал налегать на мясо, не забывая его запивать пивом и водкой.

Что было потом? Яким помнил смутно. Кто-то начал кричать, что у дома Петра Шувалова раздают деньги, каждому аж по полтине в руки. Уже немалая толпа рванула к шуваловскому особняку, но не нашла там раздающих денег. Прошел слух, что это сам Шувалов и запретил раздавать, вор он и скряга, каких Россия еще не видывала. Нашлись те, кто призвал взять серебро самостоятельно, но народ, пусть и был большей частью во хмели, нападать на имущество всесильного Шувалова не решался. Однако шума было много, и сторонний наблюдатель мог бы подумать, что в Петербурге начался бунт.

Следующей остановкой толпы, которая быстро сдвинулась с места, стала набережная Невы, куда действительно подкатили бочки с хмельным и раздавали всем желающим. Там Яким сцепился с каким-то мужиком, который попробовал оттереть Фролова от бочки. В этой схватке победил не он, и незадачливый строитель отполз побитой собакой чуть в сторону и прислонился к какому-то дому, где скоро и уснул.

Проснулся Яким от криков и топота копыт. Появились казаки и уже в потемках хлестали всех, кто попадался им на пути. Были те, кто попытался оказать сопротивление и получил больше иных. Однако толпа «халявщиков» очень споро разбежалась в разные стороны.

Чуть проспавшийся Яким понял, что вольница закончилась, и смог избежать воспитательной казацкой плетки, удрав подальше.