В итоге Евдокию Илларионовну насильственно отправили в Покровский монастырь. Тут у нее через немало лет случился роман с офицером, который был порученцем Петра Великого. Хотя романом их отношения было сложно назвать, так как наезды майора Степана Богдановича Глебова случались раз в полгода, а то и реже.

Петр узнал об этой связи и пришел в бешенство. Уже скоро, сидя на телеге, дрожа от мороза, Евдокия взирала, как умирает ее Степан. Мужчину, что согревал одинокую бывшую царевну, раздели и посадили на кол. Текли слезы, слезинки замерзали на лице женщины, но она не могла отвернуть свой взор от ужасающего действа, так как стоящие рядом солдаты штыками разворачивали голову монахини в направлении умирающего любимого человека. Этот кошмар длился четырнадцать часов! А потом Степан испустил дух [сюжет из РИ].

Екатерина Алексеевна прожила в Суздальско-Покровском монастыре месяц, ломая свое восприятие и мировоззрение. Она не становилась вдруг смиренной, но неустанное моление Богу делало свое дело.

Катерина не желала себе такой участи, какую пережила Евдокия Лопухина. Притом понимала, что, как только Петр Федорович станет императором, нечто подобное для Екатерины будет гарантировано. Женщина представляла на месте посаженного на кол Степана Глебова Анджея Замойского, но поймала себя на мысли, что испытывает сострадание лишь чуть. Предатель и трус! Вот главные характеристики человека, в которого она была влюблена еще совсем недавно.

Потом были другие монастыри и обители, пока монахи, две ранее незнакомые служанки и полусотня уланов не сопроводили Екатерину Алексеевну в Холмогоры. Елизавета Петровна часто именно сюда приезжала отмаливать свои грехи. Императрица просила прощения у Антона Ульриха Брауншвейского, который в это время валялся в ногах государыни и вымаливал разрешение отбыть в Данию. А потом императрица уезжала, оставляя ситуацию, как она есть.

Екатерине предстояло встретиться с Варсонофием, архиепископом Архангелогородским и Холмогорским. Именно этот священнослужитель имел большое, если не наибольшее, влияние на Елизавету Петровну, к нему на беседы она ездила и с ним рядом, на паперти, истово молилась. Представители Синода посчитали, что такое общение будет как нельзя лучше для погрязшей в грехах невестки государыни. Елизавета также отписалась Варсонофию и просила того составить собственное мнение о Екатерине Алексеевне и возможности примирить невестку и племянника.

Но приезд Екатерины задерживался и архиепископ, не дождавшись, отправился молиться в Соловецкий монастырь. Туда же направили и Екатерину.

Когда их небольшой корабль, скорее рыболовецкий, но не воняющий рыбой, а вычищенный до блеска, уже был на середине пути, случилась сильная течь и судно начало небыстро, но неуклонно погружаться в воду. Рассчитывать на то, что Екатерина сможет доплыть до берега не приходилось: она и плавать не умела и ее одежды, намокнув, быстро потащили бы Великую княгиню на дно.

Офицер, который был вместе с Екатериной, сориентировался быстро, не приказав, но настоятельно попросив женщину снять большинство платьев. Это не были богатые одеяния, в которых блистала на приемах Екатерина, но и они были тяжелы и состояли из двух юбок, каркаса и фижм. Поняв замешательство женщины, присутствующий при разговоре монах достал из своей котомки рясу, которая была по-летнему легкой, и передал ее женщине. По крайней мере, через черную ткань рясы не должны были просвечиваться телеса все еще привлекательной и молодой женщины.

Еще до затопления корабля был изловлен тот, кто и устроил, как сразу стало понятно, покушение. Его привязали к одной выломанной доске, для себя также ломали бревна и доски, готовясь оказаться в воде. В это время четыре матроса боролись за живучесть корабля и даже офицеры помогали им, но все было тщетно.