— Мы убиваем друг друга. И решения я не вижу, — с горечью сказал я.

— Но ты же Петр, ты внук Петра Великого! — воскликнула Иоанна.

— Жениться на тебе? Это ты предлагаешь? — в моем голосе прорезался металл. — Я не он! Нету у меня пока еще той власти, что была у Петра Великого, нету своего Лефорта или иных «птенцов гнезда Петрова», я только набираю силу. Не могу взять и жениться, тем более, когда и жена есть. Да, я послал ей письмо с требованием уйти в монастырь. Но вряд ли она послушает. А для того, чтобы силком ее туда отволочь, я пока не вижу возможностей. Мне важно, чтобы общество воспринимало меня, как праведного монарха, чтобы внутри России не было кривотолков и досужих сплетен.

— Они будут всегда! — сказала Иоанна, понурив голову.

Я понимал, что даже эти доводы, может и имеющие под собой логическое обоснование, крайне скудны. Может, я не вижу себя рядом с ней? Она притягивает, манит к себе неким мистическим образом, но… И вновь это «но», которое не отпускает меня в общении с женщинами в этом времени.

— Я не праздна! — сказала Иоанна, и я поплыл.

Поплыл своими лихорадочными мыслями, сомнениями, противоречиями. Ребенок! Это важно, это основа основ в жизни любого человека. Именно, что человека! А император — это нечто большее, сакральное. Он не принадлежит себе, он человек лишь отчасти, со своими капризами, эмоциями, но отчасти. Вся жизнь монарха — это его государство, но никак не личное счастье. Может, и есть примеры, когда семейное благополучие сопрягалось с благополучием государства, но они мне были неизвестны.

— Я знаю, что это принесет много проблем. Я хотела быть с тобой, может, в последний раз, но слышать тебя, чувствовать тебя. Теперь мне уже все безразлично, — продолжала говорить Иоанна, а я медленно выходил из оцепенения.

— Никаких последних раз! — сказал-отрезал я, сам от себя не ожидая такой решительности в момент, когда рассудком завладевают эмоции. — Жить будешь в Ропше! Оттуда и до Петергофа ближе. Я буду приезжать. Там же живет и твой отец, которого я ставлю командовать Центром подготовки и новых тактик. Его гайдамаки уже проходят обучения у моих казаков. Родишь — и тогда я найду тебе достойную партию или… сам женюсь, если позволят обстоятельства. А эти обстоятельства я постараюсь создать!

— Я люблю тебя! — радостно выкрикнула Иоанна, и, стараясь забыть все проблемы, мы вновь сцепились в объятьях и завалились на кровать.

Что ж, был же в иной истории граф Бобринский?! Достойный человек вырос из сына Екатерины и Григория Орлова. В этой истории будет свой Бобринский, а граф или графиня Бобринская — не важно!

Что же касается женитьбы, так и тут, на самом деле, не сильно-то много препятствий. Во-первых, Шевичи действительно древняя, вполне себе родовитая фамилия. Можно же еще что-то и подправить в генеалогическом древе семьи. К примеру, вывести их род из XIV века от последних сербских королей. Или от героя Косовского сражения Милоша. Уж куда более родовитее получится, нежели прачка и… прости Господи, Марта Скавронская. Вот где история русской «Феофано», которая так же из проституток по социальной лестнице, не побрезговав ни одной ступенью, взошла на трон и стала великой императрицей Ромеев и женой императора Юстиниана.

Да и не обязательно, даже и не нужно провозглашать Иоанну императрицей. У меня есть наследник, и он, пусть и ребенок, кажется смышленым и психически нормальным. Вот Павлу и властвовать, а мне и Иоанне создавать свое счастье.

*………*………*

О.