*………*………*

О. Хоккайдо (Эдзо).

28 сентября 1751 года.

Иван Фомич Елагин засиделся на административной должности в Охотске. Он прибыл с Хметевским на Камчатку уже больше трех лет назад и принял деятельное участие в строительстве и обустройстве и верфи, и порта, расширяющегося под новые нужды. Кроме того, Елагин, капитан первого ранга, стал основателем Охотской школы навигации. Там уже училось больше ста человек.

Деятельная, вместе с тем авантюрная, натура Ивана Фомича требовала чего-то еще более грандиозного: открытий, свершений. Елагина не так манила Америка, там уже были русские, все меньше он хотел познать Север, но Япония…

Капитан знал, что та самая Япония не так чтобы и далеко, можно вполне и доплыть, и вернуться. Это у Шпанберга был всего-то пакетбот с семью пушками, когда он добрался до японских берегов, а Елагин все еще числился капитаном линейного корабля. Со своим чином да влиянием в Охотске он может организовать экспедицию еще больших масштабов, чем это удалось Спиридову на Гавайских островах, откуда в конце весны пришли вполне хорошие новости.

В мае еще прошлого года к берегам таинственной островной страны был отправлен пакетбот, который был тематически назван «Япония». Этот корабль должен был разведать новый путь или подтвердить тот, что был ранее проделан Шпанбергом [в РИ в России долго не верили в то, что Шпанберг смог добраться до Японии]. Но прошло уже почитай полтора года, а корабля нет, как и сведений о нем.

И Елагин отправился к берегам загадочной страны, о которой все знали, но мало кто мог доказать, что эти знания не выдумка.

Карта, на которую Иван Фомич ориентировался в планировании экспедиции, была крайне приблизительной. Вместе с тем, там были прорисованы острова, о которых в русском Адмиралтействе не знали или тщательно скрывали эти знания. Елагин чуть больше прежнего зауважал Шпанберга, так как именно ему капитан приписал те открытия, которые были положены в основание карты, что он держал в руках. Чуть больше уважения Шпанбергу означало отнюдь не переход в стадию дружелюбия. Елагин просто стал чуть меньше ненавидеть своего коллегу по цеху первооткрывателей. Прескверный характер Мартына Петровича Шпанберга успел столкнуться с упорством и неким идеалистическим пониманием мира, что было присуще Елагину. Отсутствие желания встречаться с Мартыном Петровичем ускоряло процессы подготовки к выходу.

Уже через четыре дня плавания была потеряна из виду шхуна «Восток». Потом еще три дня поисков и ожиданий и, не найдя утерянный корабль, эскадра в составе одного линейного корабля, одного фрегата и еще трех пакетботов отправилась решать поставленные задачи. Такое бывало и раньше, корабли терялись, но после обнаруживались уже в портах приписки. Главное, чтобы у капитанов таких кораблей были весомые доказательства того, что они не просто сбежали, но и выполнили задачи, может и не основные.

— Земля! — прокричал впередсмотрящий.

На линкоре «Охотск» мало кто воодушевился известием, что на горизонте вновь показалась суша. Эскадра шла вдоль Курильской гряды и островов, чаще мелких, хватало и ранее.

Команды уже три раза высаживались на разных островах, осматривали прибрежные зоны, не находили людей, хоть и примечали свидетельства их жизнедеятельности, и быстро возвращались. Контакта с аборигенами все еще не было. Единственное сейчас развлечение — это пометить на карте месторасположение острова, попробовать его обойти для того, чтобы понять размеры, присмотреть бухты и назвать русским именем.

Уже после десяти часов исследования острова стало понятно, что он значительно больше, нежели те, что попадались ранее. Назвать его в большой степени обжитым было нельзя, но и с кораблей, даже без усиления зрения английскими зрительными трубами, было видно: тут живут люди.