Я не смогу с ним дружить. У меня не получается!

Его глаза прогуливаются по моему телу. По груди, ногам. Касаются моих распущенных волос, упираются в мои глаза.

– Привет, – говорит неторопливо. – Отдыхаешь?

– Как видишь, – пожимаю плечом.

– Где Миша? – интересуется.

– У родителей.

За последние годы черты его лица стали тяжелее. Не осталось ничего юношеского. Наверное, мне нужно было не видеть его полгода, чтобы сейчас столкнуться с этим открытием и испытать шевеление где-то в животе, потому что его “новая” версия нравится моим глазам не меньше, чем та, в которую когда-то я влюбилась. Тело тоже изменилось. Он стал крупнее. Еще шире в плечах и будто еще выше.

Сжав пальцы в кулак, все же спрашиваю:

– Как самочувствие?

– Я в норме. Спасибо, что не бросила меня подыхать.

Его глаза пристально наблюдают за моим лицом.

Я снова не знаю, за что конкретно он благодарит. Память подбрасывает картинки, на которых мои руки гуляют по его горящему лицу, и меня посещает желание отвести глаза.

– Ты сегодня очень щедр на благодарности, – говорю ему. – Забудь, – прошу с ледяным спокойствием.

– У меня деловой ужин, – произносит вдруг.

Мое спокойствие разлетается вдребезги.

– Ну а у меня – личный, – ставлю его в известность.

За спиной хлопает дверь.

Метнув туда глаза, он вдруг делает ко мне шаг и теснит в сторону, пропуская проходящего мимо мужчину.

Мои лопатки касаются стены, грудь касается перевязанной руки Чернышова. Еще чуть-чуть, и он упрется своими бедрами в мои, но вместо того, чтобы отступить, когда мы снова остаемся одни, он не двигается с места, оставив между нами почти несуществующее расстояние.

Возможно, меня слишком давно не касался кто-то, кроме сына, иначе как объяснить то, что моя грудь в секунду потяжелела и соски напряглись.

Деревенею, вскидывая голову.

Глаза упираются в его шею и кадык.

Мне приходится задрать подбородок, чтобы смотреть в его лицо, когда с угрозой спрашиваю:

– Что ты делаешь?!

С частыми вдохами в нос попадает запах его туалетной воды. Может быть, этот запах ядовитый, потому что меня встряхивает.

Его лицо так близко, что я вижу каждую морщинку на лбу. Вижу цвет его глаз, даже в этом тусклом свете.

– Не знаю, – отвечает Руслан.

Кружу глазами по его лицу. Он изучает мое.

– Чернышов… – говорю предупреждающе.

Подняв здоровую руку, он кладет ладонь на стену рядом с моей головой.

– Мне больше нравится, когда ты называешь меня по имени. Понравились мои цветы?

Несмотря на праздный тон, я чувствую, как напряжено его тело, будто он боится сделать хоть одно резкое движение.

Сверлю его глаза своими, разрываясь между тем, чтобы со всем безразличием и вежливостью попросить сделать два шага назад и тем, чтобы побыть сукой, с которой он так хорошо знаком.

Я выбираю второе.

– Я их выбросила. Цвет не тот.

Секунду он смотрит на меня с наигранной серьезностью, а потом растягивает губы в насмешливой фальшивой улыбке.

– Я это предвидел, поэтому отправил еще один.

– Слишком много суеты за то, что я вызвала тебе врача.

– Моя суета – мелочь. Ты не поленилась даже заскочить в мою палату.

Молча смотрю в его глаза, пытаясь поставить свое сердце на место.

Он дал исчерпывающий ответ на все мои вопросы. Он все помнит.

– Чего тебе надо? – спрашиваю зло. – Тебе и голову заодно травмировали?

– Давай поужинаем, – твердо произносит мой бывший муж.