Но я, твою мать, не боюсь сложных задач. Теперь я боюсь легких. Теперь у меня напрочь перекошенные мозги, и я уже не тот, что десять лет назад, а она…

Она до сих пор не научилась давать сдачи своей матери. И это заводит внутри меня тот самый механизм, который когда-то я раздавил собственными руками, – давать всем сдачи вместо нее.

Все эти потребности крепнут со сверхскоростью, будто и не подыхали во мне одна за другой.

Тишина вокруг заставляет поднять глаза.

Очевидно, мне задали вопрос.

Вскользь пробежавшись по лицам, пытаюсь найти источник.

Откашлявшись, докладчик спасает ситуацию:

– Так, мы публикуем новые тарифы? Или еще раз соберемся.

Бросив взгляд на экран проектора, пробегаюсь глазами по цифрам. Посмотрев на часы, говорю:

– Соберемся еще раз. Выберите на следующей неделе дату и время вместе с моим секретарем.

– Понял, – кивает тот.

Забрав со стола блокнот, покидаю зал заседаний.

Узор на ковре в коридоре всегда вызывал у меня эстетическую блевотину, но, как и в своем доме, заниматься обстановкой вокруг себя никогда не было времени, а конкретно в этом случае его нет даже на то, чтобы поручить кому-нибудь избавиться от этой древней херни.

– К вам Алиса Соболева, – просовывает голову в дверь моего кабинета Надежда, мой секретарь.

– Пусть заходит, – встаю, подходя к окну.

Я выкроил для нее пятнадцать минут рабочего времени в знак признательности за проведенное вместе время и за то, что после того, как бросил ее одну в ресторане, она не послала меня нахер и все же пришла. Я вообще не планировал больше с ней встречаться вне зоны рабочих отношений, но не успел озвучить свою позицию вчера, так как не хотел портить ей аппетит.

Когда она заходит, понимаю, что спешу.

Алиса не из тех людей, которым нужно объяснять дважды. У нас бы ничего не вышло, если бы мне приходилось это делать, но самообладание все равно оставляет ее на пару минут, когда говорю ей о том, что хотел бы остаться друзьями.

Она не швыряет в меня вещи, не обзывает козлом, потому что никогда не посмела бы такого сделать и потому что я ровным счетом нихера ей не обещал.

Полчаса спустя я покидаю кабинет вслед за ней и предупреждаю Надю о том, что сегодня не вернусь.

Ее обведенные карандашом брови ползут вверх, глаза активно моргают.

Я никогда не уходил с работы в три часа дня, но сегодня в детском саду у Мишани какая-то тусовка, посвященная Дню святого Валентина, и я планирую на нее попасть.

Глава 22

Руслан.

Наши дни

– Погуляй пока, – прошу Борю, когда машина приближается к воротам детского сада. – Я ненадолго.

– Как скажет шеф, – отзывается мой водитель, тормозя. – Я вон там буду, на пятачке… – кивает на маленький остров расчищенного асфальта между оградой и тротуаром.

– Угу, – забрав с сиденья свою куртку, выхожу из машины.

Холодный, сырой воздух пробирается под свитер.

Наверное, свою полную физическую полноценность начинаешь ценить только тогда, когда вдруг возникают проблемы даже с самыми обычными вещами, вроде того, как помочиться, задействовав только одну руку, или просто одеться, не говоря уже о более сложных вещах, вроде спорта или вскрытия коробки молока.

С абсолютно корявыми пируэтами набрасываю на плечи пуховик и широким шагом направляюсь к крыльцу, на котором припаркованы разнообразные детские санки и ледянки.

В последнее время я бывал здесь часто.

Еще два года назад я толком не знал, где Мишанин детский сад находится.