Черт…

– Мне, правда, было все равно, – смотрю на Машу. – Я была зла. Мне было все равно, как он живет.

Это не полная правда, но это очень близко к ней!

Машка внимательно за мной наблюдает. Склонив набок голову, переваривает мои слова.

– Просто я увидела ее, и мне стало так тошно… она красивая…

– Ты тоже красивая.

Вздохнув, делаю глоток вина.

– Я не знаю, сколько их у него было…

– Оль, – вздыхает Машка. – Да сколько бы ни было. Где они сейчас? Он тебя выбрал, понимаешь? И тогда, и сейчас. Какие бы красивые они ни были. Он ведь с тобой. Я видела, как он на тебя смотрит. Кто бы на меня так смотрел. Десять лет знакомы, а все туда же…

– Может, ему с ними было мегахорошо, – делюсь болючей стрелой в сердце. – Лучше, чем со мной… я имею в виду секс…

– Пф-ф-ф… хочешь с ним его любовниц обсудить?

– Нет! – трясу головой. – Господи… нет… я не хочу про них говорить. Вообще, слышать про них. Тем более, от него.

– А он что, рассказывал?

– Нет!

Господи.

– То есть, ты бесишься, потому что думаешь, что не самая лучшая любовница в его жизни? – итожит она.

Это звучит так ужасно, что мне опять тошно.

Это ревность, она вышла из летаргической спячки, и на вкус она омерзительная.

Молча пью свое вино, решая, что молчание – это лучший ответ.

– Ты собственница, Любимова, – цокает Машка. – Прям, каких поискать.

– Может, у меня просто с самооценкой проблемы? – делюсь своими мыслями.

– Ну… – тихо говорит она. – Такие проблемы у каждого третьего. Особенно когда дело касается секса. М-м-м… кхм… но у вас-то все нормально в этом плане, да?

– Да… – почти шепчу.

– Тогда откуда такие мысли?

– Из подсознания, – говорю устало.

Машка молчит, задумчиво глядя на свой коктейль.

– Интересно, у него такие же проблемы? – хихикает она.

– Вряд ли…

– Почему это?

– Потому что он знает, что у меня никого не было. Почти…

– Никого? – спрашивает со скепсисом. – За три года?

Не хочу сознаваться в том, что гораздо дольше. Опыт с Камилем я не беру в расчет, потому что нам обоим лучше его забыть, но у меня тоже был другой мужчина. И я бы никогда не стала обсуждать это с Русланом. Ни при каких обстоятельствах.

Есть я, и есть он…

Черт…

– Да, – обороняюсь я. – Я до трех Мишаниных лет вообще себя не помню. А потом мне не хотелось. Он болел постоянно, а я чокнутая, каждый раз себя до изжоги доводила, так волновалась.

– А я тебя что, виню? – возмущается она. – Но знаешь, твои страхи, кроме него, никто не развеет. Я хоть до завтра могу распинаться, ты ничего не услышишь.

Глотнув вина, проглатываю его вместе с горечью.

– Что мне делать? – спрашиваю Машку. – Как со всем этим дерьмом быть?

Она вздыхает так, что ее загорелые плечи поднимаются и опускаются. Секундой по ее лицу пробегает тень, и также быстро исчезает.

– Знаешь… – смотрит в пространство. – Мой бывший изменял просто так. Просто потому, что мог.