Мне жизненно необходимо, чтобы она сказала «да». В ее глазах мелькает что-то не поддающееся расшифровке. Она скользит взглядом по моему телу, без кокетства, на него она практически не способна, просто скользит, но я почти физически чувствую эту медленную инспекцию, и реагировать на нее мне в кайф. Самый правильный кайф во всей моей жизни. Этот факт бьет все туда же, под дых.

Вдыхаю, переставая быть веселым. Клеить собственную женщину отличное занятие, но реальность слегка портит картину.

– В пятницу я занята.

– Чем? – выдаю на автомате.

Она снова смотрит в меню. Эта задержка меня не удивляет. Терпение. Во мне его много. Я вижу свою цель, и готов сожрать разочарование вместе с обедом.

– Мы с Машей идем на одно мероприятие.

– Какое? – упрямо продвигаюсь вперед.

– Какое-то… – Оля пожимает плечом. – Я буду молочный коктейль, – убирает в сторону меню.

Потягивает белую массу через трубочку, пока я приканчиваю свой стейк.

Несмотря на то, что я слил кучу рабочего времени, мне все еще не хочется торопиться.

– Я могу вызвать тебе Борю, – говорю, надевая в гардеробе пальто.

– Я зайду в универмаг, – отказывается она.

Я не могу пойти с ней. Через полчаса у меня комитет.

Киваю, следуя за ней.

На выходе пересекаемся с одним знакомым бизнесменом, которого сопровождает Алиса.

Мысленно матерюсь, замечая, как глаза моей бывшей любовницы перескакивают с меня на Олю. Я не могу оценить ее реакцию, потому что нахожусь за ее спиной, но собственным взглядом даю Алисе понять, что теплых приветствий у нас не будет.

Вздернув подбородок, она отворачивается.

– Добрый день, – отвечаю на приветствие ее спутника.

Глава 41

Наши дни. Руслан

Я понимаю, что все изменилось, как только вижу лицо Оли в сером уличном дневном свете. Развернувшись ко мне, она надевает перчатки, полностью сконцентрировавшись на этом занятии, но мне не нужно обращаться к психологу, чтобы расшифровать суть ее отрывистых движений и слегка поджатых губ. Я и сам в состоянии это сделать.

Гребаное минное поле вокруг нас нихрена не становится безопаснее.

Десять минут назад она принимала мои подкаты, выкручивая кишки улыбками, а теперь поднимает на меня глаза, в которых сероводород смешали с порохом, и к этому коктейлю осталось поднести спичку.

Обхватываю пальцами ее локоть и отвожу к древнему дубу, под которым разместили скамейку.

Оля смотрит в сторону, блуждая глазами по парку и окрестностям.

Я не должен оправдываться перед ней. Не должен, твою мать. Это она от меня ушла. Три года я пытался наладить хоть какой-то контакт между нами. Не всегда. Иногда я срывался, уставая слушать о том, какое я дерьмо, потому что не нахожу времени на собственного сына, но я не знал, что мне с ним делать. Ему было два года, а мой опыт общения с детьми начинался и заканчивался на нем же.

А его мать…

Проще было вообще ее не видеть, чем видеть и барахтаться в желании иметь то, что не понимаешь, как взять.

Я выбрал первое.

Мы были на грани. Оба. Теперь это ясно, как день.

Глядя на Олю сейчас, спрашиваю:

– У нас возникла проблема?

– Нет никаких проблем, – поправляет сумку на плече, избегая смотреть мне в глаза.

Я так не думаю.

Протянув руку, хватаю ее подбородок и поднимаю лицо так, чтобы смотрела на меня.

– По-моему, есть, – не свожу с нее глаз.

Она разглядывает мой галстук, обводит языком губы.

– Ты не поздоровался со своим “деловым партнером”, – произносит наконец-то, подняв на меня глаза.