Губы кривит улыбка.

Прячу телефон в карман и чешу бровь, спрашивая:

– Так что насчет мебели?

– У тебя своих дел полно, – бросает на меня взгляд.

– Теперь у меня есть возможности их делегировать, – ловлю этот взгляд.

Глядя себе под ноги, она молчит.

– Я знаю, как сделать это раза в три дешевле, – привожу свой довод, ведя нас к перекрестку, чтобы перейти дорогу.

Ближайший к нам ресторан находится в десяти минутах ходьбы. Я не знаю, была ли она там, он открылся пару месяцев назад. Владелец, мой хороший знакомый и друг, и моя башка бежит впереди паровоза, потому что хочу познакомить ее с ним, и не только.

Я бы соврал, сказав, что моими побуждениями движет чистый альтруизм. Он тут вообще ни при чем. Я хочу участвовать в ее жизни. Я не хочу отдавать эту привилегию кому-то другому. Это моя привилегия. Раз и навсегда поняв то, как Оля умеет что-либо просить у меня или у кого-то другого, ждать тот день, когда она попросит меня о помощи сама – пустая трата времени.

– Хорошо… – говорит она, глядя вперед, на загруженный дневным трафиком проспект, который переходим по диагонали.

Я веду ее в маленький парк. Проходим сквозь него и попадаем прямо на крыльцо ресторана. В это время года пейзаж унылее некуда, но летом картинка совсем другая – панорамное остекление с видом на парк, именно поэтому без брони сесть здесь летом практически невозможно. Кому угодно, только не мне, разумеется. Сегодня же здесь пятьдесят на пятьдесят.

– Была здесь раньше? – спрашиваю, когда садимся за столик на двоих у окна.

Глядя в меню, Оля произносит:

– Нет.

Стол такой компактный, что до меня добирается цветочный запах ее духов.

Телефон в кармане пиджака вибрирует, и я это игнорирую. Поворачиваю запястье так, чтобы посмотреть на часы и прикинуть, кто это может быть. Кто угодно.

Оля смотрит на меня и закрывает меню, говоря:

– Если тебе нужно идти…

– Все в порядке, – обрубаю тут же. – Расслабься. Мы общаемся. Если бы не мог себе это позволить, не предложил бы.

– Общаемся… – прочищает горло. – Ладно…

– Да, общаемся. На той стороне парка отличная гостиница. Можем заказать обед в номер.

Ее ресницы взмывают вверх.

Другого я и не ждал.

Усмехнувшись, говорю:

– Это не шутка.

Почти нет.

Холодком в паху оседает возбуждение.

Она смотрит только на меня. Моя правильная девочка. Мы никогда такого не делали. Но все меняется.

– В следующий раз ты предложишь сделать это в чужом туалете? – кивает куда-то в сторону.

– Нет. Я не настолько прогрессивный.

– Ты явно работаешь над собой, – Оля кусает губу, пряча улыбку.

– Видимо, недостаточно, – замечаю, не пытаясь стирать с лица собственную ухмылку.

– Вопрос времени.

– Для чужих туалетов я староват. Тем более, у меня есть свой.

– В твоей спальне? – выгибает брови.

– Да, – откидываюсь на спинку стула и развожу колени. – Как насчет пятницы?

Оля стряхивает с плеча невидимую пылинку и спрашивает учительским тоном:

– Ты привёл меня сюда, чтобы склеить?

Я вынужден хлебнуть из стакана воды.

Я люблю в ней это. То, как она умеет прятать все свои эмоции перед другими. Но только не передо мной. Никогда. Для меня этот ящик Пандоры всегда открыт нараспашку. Она хоть сама это понимает? Если нет, я должен это донести.

– Получается? – смотрю на ее губы.