– Все сложно, – говорю ей.

Лучше, твою мать, и не скажешь.

– Знаешь, что? – объявляет она. – По-моему, все очень просто. Наше время ограничено, так что не стоит тратить его впустую. Не помню, кто это сказал, будем считать, что я.

– Дам тебе конфету, если ты скажешь это на латыни, – улыбаюсь.

– Фу-у-у, – смеется Машка. – Ты же знаешь, что я ее почти всю прогуляла. Как экзамен сдала, сама не знаю.

Зато знаю я. Она сдала, потому что языки щелкала, как орехи. Прикладывая в три раза меньше усилий, чем я, получала почти те же оценки. Просто она… уникум. Ей и самой прекрасно это известно.

– Просто ты очень умная, – сообщаю я.

– М-да уж… – ее улыбка тает. – Я бы поспорила.

– От ошибок в жизни никто не застрахован, – говорю с нажимом, чтобы она усвоила это, как и другие свои установки. – Никто.

Она невесело улыбается. Взболтнув в кружке чай, говорит:

– Если нужно присмотреть за Мишаней, обращайся. В любое время.

– Маш… – вздыхаю. – С чужим ребенком сидеть всегда непросто. Я не хочу так тебя напрягать.

– Он у тебя потрясающий, – говорит с крупицей грусти. – Вы его сделали просто филигранно, – хитро улыбается. – Мне в кайф с ним тусоваться. Я таких джентльменов в жизни не встречала.

– Спасибо…

– Правда, Оля, он просто замечательный мальчик.

В душе теплится любовь. К сыну. К очевидной правде ее слов. Мы делали его со стопроцентной самоотдачей. Почти каждый день в течение года. Почти каждый чертов день.

Воспоминания рваными картинками заполняют голову, но даже этих рваных кусков достаточно, чтобы в ту же секунду возжелать Чернышова. Самое ужасное заключается в том, что я хочу именно того Чернышова, с которым была вчера. Мужчину. Твердо стоящего на ногах. Покорившего свои вершины. Как логическое завершение всех его стремлений, под поезд которых он когда-то бросил и меня, и нашего ребенка. Но я не могу игнорировать то, кем он стал. Не могу.

Я могу принять его таким, какой он есть. Со всеми его недостатками, но не могу сдаться вот так, по щелчку его пальцев. Тогда я просто потеряю себя. А ведь я только-только себя нашла. Выползла из его тени. Может быть, кроме меня это никого не волнует, но это волнует меня, черт возьми!

– Слушай, – говорит Маша. – Меня тут на один сейшн пригласили. Я там особо никого не знаю, одной не особо хочется идти. Может, ты со мной?

– Что за сейшн? – чувствую громадный скепсис.

– Один местный князек собирает хоровод, – закатывает глаза. – Я с ним познакомилась в спортзале. У меня VIP-абонемент. Пузо, лысина, в общем, такое себе. Но он безобидный. Может и стоит с разными людьми пообщаться? Все же связи.

Связи. Это слово вызывает у меня тошноту. Плюс ко всему мне нужно куда-то пристроить Мишу. В моей ситуации есть только один подходящий вариант. Кусая изнутри щеку, раздумываю.

– Ну, пожалуйста… – строит ангельские глаза Машка.

– Ладно, – улыбаюсь. – Когда это?

– В пятницу, – улыбается она.

Глава 39

Наши дни

Руслан

– Вызвать Бориса? – Надежда прибирает за мной кофейную чашку.

– Нет, я пешком, – достаю из шкафа свое пальто.

– Пешком? – выдает удивленно.