– Только потому, что боялась, – почти выплевываю я. – В отличие от тебя, я боялась тебя потерять.

– Ты охуенно давала это понять.

В его голосе нет ни злости, ни жесткости, но он смотрит на меня так, будто желает, чтобы эти слова просочились в мой мозг и осели там во всем своем смысле. Смотрит спокойно и прямо, заставляя вину расцветать в душе, как долбанный цветок.

Мне тошно.

Отвернувшись, иду на кухню в поисках своего платья. Сбрасываю одеяло и начинаю одеваться.

– Куда ты собралась? – слышу за спиной.

– Домой. Мне нужно подготовиться к завтрашним занятиям.

Спустя пару секунд тишины, я слышу, как “вжикает” собачка по молнии его ширинки. Не хочу мучать себя тем, чтобы смотреть на его голый торс. Я и злюсь, и нет. Я сама не знаю, что чувствую.

– Заедем за Мишей, и я отвезу вас домой.

– Нет… – опустив голову, застегиваю молнию на своем платье. – Не нужно ему видеть нас вместе. Он может надумать чего-нибудь…

– Например? – спрашивает обманчиво спокойно.

– Например, что мы вместе, а это не так.

Молчание за моей спиной густое и говорящее.

Обернувшись, вижу, как Чернышов проводит языком по своим зубам, имитируя глубокую задумчивость.

– Отлично, – кивает. – В твоей концепции я могу отвезти домой тебя? Или ты предпочитаешь вызвать такси?

Я задумываюсь, и это ему не нравится. Не двигаясь, смотрит на меня с чертовым вызовом.

– Отвези меня домой, – развернувшись, ухожу по коридору, чувствуя между ног тянущие признаки того, что в моем теле только что побывал мужчина.

Глава 38

Наши дни

Оля

– У меня впервые в жизни где-то блат, – Машка фонтанирует оптимизмом в ответ на мою новость о том, что нам не нужно искать помещение самим.

Нам его найдут другие люди. Одной проблемой меньше.

Я согласилась. Да, согласилась на его предложение. Даже моей дури не хватит на то, чтобы от него отказаться.

Внутри странное чувство. Дурацкая щекотка оттого, что Руслан почти ничего не спрашивал. Будто он сам прекрасно понимает, что мы ищем, но то, что он выкроил в своем графике время для меня – волнует сильнее, чем я могла бы подумать. Наверное, это наша общая с сыном болезнь – претендовать на время нашего папочки и радоваться, получая его внимание. Мне колоссально трудно сознаться себе в этом, но это так. И судя по всему, это не лечится, раз спустя три года ничего не изменилось.

– Что ты сделала, колись? – Машка довольно отпивает из кружки ароматный чай, сидя напротив меня за ресторанным столиком. – Минет? – хихикает. – Знаешь, чтобы ты ему не сделала, я это одобряю.

Прыснув собственным чаем, краснею, как школьница.

Кажется, мои губы до сих пор горят после прощального поцелуя, которым вчера меня наградил господин Чернышов. Мне не девятнадцать, но я с трудом могу сосредоточиться на учебном плане, который мы с Машей должны обсудить.

– У нас непродажный мэр, – листаю свой исписанный заметками блокнот.

– Ну-ну, – снова хихикает она. – Так вы вместе?

Ее глаза сияют, как два солнца.

– Мы… – вздыхаю, глядя в окно. – Я не знаю…

На улице туман и слякоть. Сейчас двенадцать дня, а по ощущениям мы находимся в заднице времени и пространства. В половину второго мне нужно забрать из сада Мишу, а потом у меня до самого вечера занятия.

– Ты начала улыбаться, – сообщает Маша. – Честно, Оль, мне показалось, что ты вообще это делать разучилась, когда я тебя первый раз увидела.