Тело зудит, напрягаясь. Я начинаю двигаться резче, особенно когда ловлю на себе взгляд, от которого в штанах шевелится.

Положив на комод телефон, она спрашивает:

– Где у тебя ванная?

– Одна слева по коридору, – подойдя к ней, выкладываю оба телефона и упаковку презервативов рядом с ее телефоном. – Одна в моей спальне, – смотрю в ее лицо.

Потолочная подсветка делает черты ее лица чертовски плавными. Из них давно ушло все юное, но фокус в том, что эта новая женщина нравится мне еще больше, чем та, другая. Как будто дорогое вино настоялось и раскрылось полным букетом. Банальщина, но эту метафору придумали не зря.

Проигнорировав мой кислый подкат, Оля опускает глаза и спрашивает:

– Как твоя рука?

– Я бы сказал, что сейчас у меня не две руки, а одна с половиной, – вдыхаю аромат ее духов.

– Это лучше, чем одна.

– Если искать в дерьме позитив, то да.

– Иногда это помогает, – поднимает на меня глаза.

Подняв руку, провожу костяшками пальцев вниз от ворота ее платья до груди, самую малость задевая кромку шва, под которым обязан находиться ее сосок.

Оля вздрагивает, и это толкает мою кровь в пах.

– Хочешь вина? – смотрю в ее глаза.

– Да… – шагнув назад, медленно разворачивается и удаляется по коридору, оставляя меня наедине с моим стояком.

Провожу рукой по волосам, глядя на ее ноги в черном капроне. 3D картинка того, как эти ноги обнимают мою талию, вишенка на торте.

Дождавшись, пока хлопнет дверь в ванную, забираю презервативы и иду на кухню, где извлекаю из холодильника бутылку белого сухого. Оставляю ровно столько света, чтобы его хватило на диван в гостиной и часть кухни. Полуавтоматический штопор позволяет разделаться с бутылкой без потери терпения и напряжения в руке. Плеснув в бокал вина, упираюсь в столешницу ладонью, слушая тихие шаги за спиной.

Все это знакомо. Знакомо настолько, что меня не тянет травить шутки. Мне хочется вмазать кулаком по столу от понимания, что это могло никогда не повториться.

Вздрагиваю, когда к моей спине прижимается мягкая женская грудь, а руки обнимают талию.

Закрываю глаза, делая медленный вдох.

Начав с грудных мышц, Оля ведет ладонями вниз по моей груди и животу. Не останавливаясь, опускает ладонь на мой член и сжимает через джинсы. Я твердый. Этого касания достаточно, чтобы по крестцу долбанул фейерверк.

– М-м-м… – смотрю на ее руку.

Между моих лопаток тихий стон.

Толкаюсь бедрами навстречу мягкому захвату. Ее пальцы сжимают сильнее, трут ствол. Тело повторяет контуры моего. Теряю терпение, когда вторую ладонь она просовывает под свитер и щекочет пальцами мой живот.

Меняю нас местами. Бедрами вжимаю ее в столешницу и набрасываюсь на губы, тормозя для того, чтобы помочь ей снять с себя свитер. Забросив за голову руку, дергаю за ворот на затылке. Сгребаю в ладони лицо с самым горячим выражением лица на всем свете.

Глаза смотрят в мои, губы приоткрыты. Пальцами впивается в мои лопатки и стонет, когда трусь о ее живот эрекцией.

– Хочешь в кровать? – спрашиваю сипло.

– Не хочу, – бросает с вызовом.

Цепляю ее нижнюю губу зубами. Втягиваю в рот вместе с языком и стонами. Оля впивается в мою задницу пальцами, когда вгоняю колено между ее ног, точно зная, что на ней чулки. Нащупываю кружевную резинку, дернув вверх край платья. Сжимаю бедро, заставляя оседлать свое.

– Ммм… – забрасывает руки мне на шею.

Двигается и трется о мою ногу со стонами, от которых перед глазами красные вспышки.

Да, родная, мы будем трахаться…

Повиснув на моей шее, не отпускает мои губы.