Я лишила Сораба всего этого. Правильно ли я поступаю? И поблагодарит ли он меня в один прекрасный день за то, что я лишила его жизни, о которой мечтают 99.99% людей? Ответ заставляет меня смутиться, и я понимаю, что не хочу разбираться с этим сейчас. Я обязательно вернусь к этому вопросу, потому что он слишком важен для меня и для моего ребенка, но не сегодня, не сейчас, уже почти шесть часов вечера.

Я закрываю дверь и направляюсь в ванную комнату. В безупречном пространстве я кажусь себе какой-то незнакомкой с красивой прической. Я смотрю на себя в зеркало и понимаю, что передо мной простирается тьма. Я чувствую себя взволнованной и напуганной тем, что меня ждет впереди. На какое-то мгновение я сажусь на крышку унитаза, чтобы прийти в себя.

Я вытаскиваю платье из шикарного пакета Реджины и вешаю его в спальне. Затем направляюсь в душ, добавив лавандовое масло, выхожу, закрываю глаза, но у меня нет времени расслабляться, и потом я слишком нервничаю и взволнована, поэтому через несколько минут направляюсь на кухню, завернувшись в пушистый халат, который пахнет ягодами.

В холодильнике я нахожу две бутылки шампанского. Я вспоминаю тот раз, когда я стояла на балконе и пила за здоровье мамы. В этот раз шампанское мне не подходит, мне нечего праздновать. Я быстро закрываю дверь холодильника, и направляюсь к бару в кабинете. Там я наливаю себе большую рюмку водки и тут же опрокидываю ее. Водка обжигает мой пустой желудок, и оказывает необходимый эффект, почти сразу же успокаивая мои нервы. Я смотрю на свои руки, они перестают дрожать.

Быстро возвращаюсь в ванную и тщательно наношу макияж, тушь для ресниц, прикосновение румян и телесный блеск для губ. Я делаю шаг назад и внимательно разглядываю себя в зеркало.

— Не плохо, Блум. Хорошая работа.

Я возвращаюсь в кабинет к бару и наливаю себе вторую рюмку до краев, опрокидываю ее, и чувствую легкое головокружение и безрассудность, теперь я почти успокоилась, мне многое до лампочки, поэтому направляюсь в спальню одеваться. Я снимаю мое красивое белое платье с вешалки и проскальзываю в него. Пытаюсь аккуратно надеть его через голову, но крючок от молнии цепляется за мои волосы, и я не могу их распутать. Я в ужасе смотрю на свисающий замок. Чертыхаясь, я стараюсь высвободить его, через какое-то время я вздыхаю с облегчением, наконец-то, застегиваю молнию и надеваю туфли, и гляжусь на себя в зеркало.

Изящная женщина с блестящими глазами и окрашенными волосами в упор смотрит на меня. Слишком много румян. Ватным шариком я стираю их. Мне жарко от алкоголя, поэтому мои щеки порозовели, а, следовательно, румяна не нужны. Я дотрагиваюсь до духов и прикасаюсь за ушами.

Я готова встретиться с могущественным Баррингтоном.

Десять минут я метаюсь по балкону в туфельках Золушки. Точно в 8:05, раздается звонок в дверь. Том стоит на пороге, его глаза расширяются от восхищения.

— Вы прекрасно выглядите, мисс Блум, — говорит он, смущенно кашляя, держа перед собой большую коробку, которую он неуклюже ставит на край столика. Я смотрю на нее и чувствую, как румянец заливает мои щеки и шею. О, мой Бог! Блейк на самом деле решил воссоздать нашу первую ночь.

Лифт спускается, и я уже знаю, куда Том собирается повезти меня.

Ресторан «Мадам Юла» заполнен той же публикой, которую я видела год назад. Если же он решил воссоздать полностью нашу первую ночь, похоже я точно знаю, где могу найти его, в баре. Я поворачиваюсь в нужном направлении, и, хотя прекрасно знаю, что увижу его, все равно мое сердце замирает.