— Перестань, — строго остановила она его. — Мы же на улице.

—  А разве я считаю, что мы в Большом театре?

— Мы на улице, — строго повторила она.

— Но никого же нет, разве не видишь?

— Вроде никого, — согласилась она. — Что же из того следует?

Он улыбнулся:

— Следует то, что нас никто не осудит. И очень прошу тебя, перестань спрашивать, почему я хочу на тебе жениться. Даже у ангела в конце концов может терпение лопнуть. Не будешь больше спрашивать? Даешь слово?

Она ответила покорно:

— Даю.

Глава 9. Леля

Гриша приехал, как и обещал, спустя пять дней. Рано утром позвонил Леле:

— Это я, мой дорогой, узнаешь?

— Да, — ответила Леля, — узнаю.

— Как ты? — продолжал спрашивать он. — Все хорошо?

— Все хорошо, — ответила Леля.

— Когда мы увидимся? — спросил он. — Я до того соскучился по тебе. А ты?

— Даже не знаю, что тебе сказать.

— Почему не знаешь?

Он засмеялся. Она представила себе, как блестят сейчас его угольно-черные глаза, он нежно глядит на трубку так, словно перед ним она, Леля...

— Ты скучала? — повторил он свой вопрос. — Скучала по мне?

«Ужасно, — хотелось ответить Леле, — ужасно скучала, все время думала только о тебе, места себе не находила...»

И это была бы чистая правда. Как же она тосковала по нем! И в самом деле, места себе не находила, и думала, думала, думала только лишь о нем.

Но нет, так нельзя говорить! Почему нельзя? Потому что нельзя. Потому что, как бы она ни старалась, ей уже не позабыть той узкоплечей, с усталым лицом, его жены, матери его сына... И еще Леля знала, что жена и сын Гриши будут постоянно здесь, рядом с нею и с Гришей, на расстоянии протянутой руки. И не уйти от них, не скрыться, не позабыть, не пренебречь.

— Я сейчас очень занята, — сказала Леля. — Не могу больше говорить.

С размаху повесила трубку. То-то, должно быть, он разозлился, нет, не то, не разозлился, а удивился: как же это так, почему, что такое?..

Само собой, он позвонил тут же.

Леля не подходила к телефону. Подошла Надежда, сказала:

— Сейчас узнаю.

— Меня? — спросила Леля, стоя на пороге своей комнаты.

Надежда усмехнулась:

— Кого же еще в такую рань?

— Скажите, что я уже ушла.

Надежда пожала плечами. Терпеть не могла лгать, придумывать невесть что. Однако не стала возражать. Сняла трубку, сказала сухо:

— Ее нет дома. — Послушала немного. — Право, не знаю.

Должно быть, он все еще не хотел отпускать ее, все еще не верил ее словам.

— Не знаю, — повторила Надежда, добавила с ледяной вежливостью: — Простите, я тороплюсь...

Повесила трубку и немедленно накинулась на Лелю:

— Очень прошу тебя, займись наконец упорядочением своих романов! Сама придумывай, сколько хочешь, но не вынуждай других, слышишь?

— Я еще не оглохла, — ответила Леля.

Он встретился с нею через час, когда она выходила из дома. Стоял возле подъезда, ждал. Угрюмый, разом постаревший, в знакомом сером пальто, на голове шапка-ушанка.

Увидел ее, недолго раздумывая, рванулся к ней:

— Лелька! Родной мой, что случилось?

— Ничего, — сказала Леля. — Ну что ты в самом деле?

Быстро пошла вперед по улице, и он пошел рядом с ней, не отставая ни на шаг.

Он сказал:

— Постой! Остановись хотя бы на минутку!

Она остановилась. Он посмотрел на нее горячими черными глазами:

— Что случилось? Можешь мне в конце концов объяснить?

— Ничего не случилось, — ответила Леля.