|
В большинстве своем зрители взирали на сцену с благоговейным восторгом; однако некоторые, преимущественно рослые жители долин, стояли, пренебрежительно скрестив руки на груди, и насмешливо улыбались. Через полчаса наступил антракт; занавес опустился, и в толпе появились многочисленные продавцы пирогов. Подносы, на которых они несли свой товар, заставили меня вспомнить о письменной доске Крейка. Повернувшись к Ренну, я встретил его серьезный внимательный взгляд. — Брат Шардлейк, вам не известно, как долго король намерен пробыть в Йорке? — осведомился он. — Объявлено, что он предполагает встретиться здесь с королем Шотландии. Однако никто не слыхал о том, что тот оставил свою страну. — Я пребываю в полном неведении. — Думаю, король проведет в нашем городе несколько дней, — заметил Ренн. — Я бы хотел знать об этом точно, ибо мне необходимо сделать некоторые приготовления. Старый законник набрал в грудь побольше воздуха и произнес, не сводя с меня глаз: — Сэр, могу я быть с вами откровенен? — Разумеется. — Видите ли, я намереваюсь уехать в Лондон вместе с королевской свитой. Хочу посетить юридические корпорации и попытаться отыскать своего племянника, Мартина Дейкина. — Но может быть, благоразумнее будет сперва написать ему? — спросил я, с удивлением глядя на старика. — Ведь, насколько я помню, между вами произошла ссора? — Я не могу ждать, — решительно покачал головой мастер Ренн. — Скорее всего, у меня более не будет возможности попасть в Лондон. Я слишком стар, чтобы путешествовать в одиночестве. В прежние времена я оказал немало важных услуг многим жителям Йорка. В том числе и нашему общему другу Малевереру — в то пору, когда он еще не вознесся так высоко. Полагаю, я могу рассчитывать на то, что мне будет позволено присоединиться к королевской свите. — Несомненно. И все же после семейного раздора, который длился многие годы… — Я должен увидеть племянника во что бы то ни стало, — перебил меня Ренн. Меня поразила страсть, прозвучавшая в голосе старого законника, обычно столь размеренном и спокойном. Ренн сморщился, лицо его внезапно исказила страдальческая гримаса. — Что с вами, брат? — воскликнул я, схватив его за руку. — Вы нездоровы? — Пощупайте мой живот, — неожиданно попросил он. — Вот здесь, с этой стороны. Изумленный этой странной просьбой, я послушно прижал руку к тому месту, на которое указывал Ренн, и ощутил под пальцами какой-то твердый ком. Ренн вновь вперил в меня взгляд. — У меня в животе опухоль, — произнес он. — День ото дня она растет и в последнее время причиняет мне боль. Точно такая же опухоль была у моего отца. В течение года она лишила его сил и свела в могилу. — Но возможно, опытный лекарь… — Я потратил на лекарей немало времени и денег, — нетерпеливо махнул рукой Ренн. — Против моей болезни они бессильны. А я хорошо знаю, как она беспощадна, ведь отец умирал у меня на глазах. Мне не дожить до весны, брат Шардлейк. — Брат Ренн, я очень вам сочувствую, — пробормотал я, ошеломленный этим известием. — О том, что я болен, не знает никто, кроме Меджи. Но… — Ренн тяжело перевел дух и заговорил своим обычным, спокойным и невозмутимым тоном: — Надеюсь, вы понимаете, что сам я не в состоянии совершить путешествие в Лондон. |
