|
Сейчас с ним Редвинтер. Он вернулся к своим обязанностям, — добавил сержант, и в голосе его послышалась откровенная неприязнь. Я заглянул в камеру сквозь зарешеченное оконце в дверях. Бродерик лежал на койке, Редвинтер сидел на табурете у его изголовья и что-то тихонько говорил. Глаза заключенного беспокойно поблескивали в свете свечи. В следующее мгновение взгляд мой встретился с его взглядом. Редвинтер тоже меня увидел, недовольно сдвинул брови, затем подошел к дверям и отпер их. — Вот и вы, мастер Шардлейк, — процедил он. — Мы с сэром Эдвардом так устали друг от друга, что с нетерпением ожидали вашего визита. — У сэра Эдварда все благополучно? — осведомился я. — Вполне. Ест он с отменным аппетитом и, полагаю, чувствует себя превосходно. Однако же вид Бродерика отнюдь не подтверждал слов тюремщика. За минувшие сутки лицо его приобрело заметный желтоватый оттенок. — Ему необходимо больше двигаться, — заметил я. — О том, чтобы выводить его из камеры, не может быть и речи, — решительно покачал головой Редвинтер. — Так что до самого Лондона ему придется обходиться без свежего воздуха и прогулок. Спору нет, досуг у него не слишком разнообразный. Правда, я из кожи вон лезу, чтобы немного развеять его скуку. Сейчас развлекал сэра Эдварда историями о башне Лоллард и о заключенных, с которыми мне довелось познакомиться. — Этот весельчак пытался нагнать на меня страху рассказами о том, как по его приказу людей пытали каленым железом и выпускали им кишки, — приподнявшись на локте, сообщил Бродерик. — Признаюсь, рассказы эти изрядно мне надоели. Так что я и в самом деле рад видеть вашу длинную физиономию, мастер Шардлейк. — Сэр Эдвард, вам сообщили о том, что завтра мы отбываем в Халл? — спросил я. — Конечно, он все знает, — ответил вместо заключенного Редвинтер. — Подумать только, весь путь мне придется трястись вместе с ним в тесной закрытой карете. — Насколько мне известно, следующую ночь мы проведем в местечке под названием Хоулм. — Я бывал в Хоулме, — кивнул Бродерик. — Там находится поместье, прежде принадлежавшее сэру Роберту Констеблу, который во время «Благодатного паломничества» был правой рукой Эска. Останки Констебла висят на городских воротах Халла, а поместье его прибрал к рукам король. Дом, кстати, очень красив, — добавил он, немного помолчав. Не зная, что ответить, я отделался невразумительным мычанием и, поймав взгляд Редвинтера, указал глазами на дверь. — Мне надо сказать вам несколько слов, сэр. Редвинтер вслед за мной вышел в коридор и приказал караульному войти в камеру. Судя по всему, заключенного не оставляли в одиночестве ни на минуту. Прислонившись к стене, Редвинтер устремил на меня вопросительный взгляд. Сержант Ликон стоял чуть поодаль, опираясь на пику. — Бродерик выглядит далеко не лучшим образом, — заявил я. — Он очень бледен. В камере душно, и это его губит. Ему необходим свежий воздух. — Завтра он прокатится в карете и хорошенько проветрится, — усмехнулся Редвинтер. — Я не уверен, что он в состоянии выдержать все тяготы пути. — Ваше мнение никого не волнует, — отрезал тюремщик. — Существуют правила, и я не собираюсь их нарушать. — Отправляя меня сюда, архиепископ Кранмер предупредил, что однажды своими попечениями вы уже довели заключенного до смерти, — отчеканил я, глядя прямо в глаза Редвинтеру. |
