|
— Я слышал, король приказал уничтожить уцелевшие витражные окна и снять с церкви крышу. Я поглядел на церковь, шпиль которой снова терялся в тумане, и вспомнил беднягу Олдройда. Позавтракав, мы пошли забрать лошадей. Плотники снова были при деле — они разбирали павильоны. Я с сожалением подумал о том, какая пропасть средств и усилий затрачена на эти ненужные сооружения. Королевские слуги бережно заворачивали в непромокаемую ткань огромный гобелен, посверкивавший золотыми листьями. Длина гобелена составляла не менее сорока футов, и для того, чтобы свернуть его, потребовалось четыре человека; солдаты стояли рядом, охраняя бесценную вещь. Около распахнутых дверей церкви царила невероятная суета. Люди выводили своих лошадей и присоединялись к небольшим группам, тут и там собиравшимся во дворе. Войдя внутрь, мы оказались в толпе владельцев лошадей, сновавших туда-сюда вдоль рядов стойл. По большей части скакуны уже были оседланы. Навстречу мне попался сержант Ликон. — Вы тоже отправляетесь сегодня? — спросил я. — Да, если найду свою лошадь. Вдруг кто-то бесцеремонно толкнул меня в спину, заставив сердито обернуться. — Дорогу свите королевы! Несколько придворных, окруженных слугами, которые расчищали им путь, вели к дверям своих лошадей. Я заметил среди них Франциска Дерема. Он тоже меня увидел и наградил издевательской улыбкой. Когда придворные прошли, мы с Бараком продолжили поиски. — Осторожнее, сэр, осторожнее! — донесся до меня знакомый женский голос. Впереди я увидел Дженнет Марлин. Какой-то молодой придворный пытался успокоить свою лошадь. Животное, как видно, испугавшись толпы и шума, закидывало голову и ржало, угрожая задеть копытами мистрис Марлин. Барак выступил вперед. — Эй, придержите лошадь! — крикнул он. — Здесь дама. С помощью Барака придворному удалось успокоить коня. Я тем временем предложил мистрис Марлин руку и отвел ее на безопасное расстояние. Она была так испугана, что, казалось, не сразу меня узнала. — Это вы? О, благодарю вас. — Вы ищете свою лошадь? — Да, она должна быть где-то здесь. Мы с Бараком помогли мистрис Марлин отыскать принадлежавшую ей серую кобылу, уже оседланную. — Подождите нас, — предложил я. — Мы только найдем своих лошадей. — Нет, я должна идти, — вспыхнув, возразила мистрис Марлин. — Я очень признательна вам за помощь. И, взяв свою кобылу за поводья, она двинулась к дверям. — Ей не слишком по душе, когда ее считают слабой, беспомощной женщиной, — заметил Барак. — Да, гордостью она наделена с избытком, — кивнул я. Мы наконец подошли к стойлам, где ждали нас Сьюки и Предок, тоже уже оседланные. Лошади беспокоились, и мы не без труда вывели их из церкви. Кобыла Барака всегда была норовистой, но возбуждение, в котором пребывал мой обычно невозмутимый гнедой мерин, удивило меня. — Можно было бы обойтись без подобной сумятицы, — заметил я. — Того и гляди, кого-нибудь задавят. Вновь оказавшись во дворе, я вздохнул с облегчением. Здесь были клерки и мелкие чиновники, сопровождавшие высокопоставленных вельмож; кто-то уже взобрался в седло, кто-то держал лошадь под уздцы. Придворные короля и королевы стояли поодаль, у ворот. Законники собирались вокруг седобородого сэра Джеймса Филти. Заметив нас, он поставил два крестика в списке, который держал в руках. |
