|
Джайлс стоял над ней, слегка покачиваясь. Я подбежал к Дженнет и взял ее за руку. Рука оказалась вялой и безжизненной. Перевернув ее на спину, я убедился в том, что она мертва. Каштановые кудри насквозь пропитались кровью, огонь ненависти, полыхавший в огромных глазах, угас. Они были пустыми и тусклыми, как у рыбы. Я отошел в сторону, согнулся пополам и изверг на землю содержимое своего желудка. Рука Джайлса легла мне на плечо. Я обернулся к своему спасителю. Расширенные зрачки и слегка подрагивающие щеки старика говорили о том, сколь сильное потрясение он пережил. — Я убил ее? — спросил он хриплым шепотом. Я кивнул. — Вы спасли мне жизнь. Слышали, что она говорила? — Слышал достаточно, чтобы все понять. Господи боже, — судорожно выдохнул он, глядя на распростертое на земле тело. — А как вам удалось выбраться из церкви? — Эту церковь я знаю как свои пять пальцев. Поняв, что переднюю дверь мне не открыть, я всего лишь воспользовался другой, боковой. Он снова бросил взгляд на убитую. — Я так боялся, что не успею и она пустит стрелу. Я поднял арбалет и сжал руку Джайлса. — Идемте. Надо скорее вернуться в лагерь и сообщить обо всем Малевереру. ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ На обратном пути мне пришлось приноравливаться к медленной поступи Джайлса; в темноте старик шагал особенно осторожно, тщательно ощупывая тропу палкой. Я нес арбалет, который изрядно оттягивал мне руку. — А где сейчас Малеверер? — осведомился Джайлс. — В особняке рядом с королем? — Думаю, да. По крайней мере, первым делом мы отправимся туда. — Трудно поверить, что женщина могла совершить подобные злодеяния. — Женщины способны на многое, — проронил я. Спустившись с холма, мы повернули направо, к помещичьему дому. Я заметил, что Джайлс едва передвигает ноги от усталости. — День выдался для вас слишком тяжелым, — сказал я, коснувшись его руки. — Может, вам лучше вернуться в лагерь, отыскать свою палатку и отдохнуть? — Нет, я пойду с вами, — возразил старик. — Малеверер наверняка захочет побеседовать с нами обоими. Мы подошли к высокой стене, окружавшей усадьбу. У кованых железных ворот стояли в карауле солдаты. Они ни за что не хотели пропускать нас, и мне стоило большого труда убедить одного из них позвать Малеверера. Джайлс обессиленно опустился на поросший травой бугорок и склонил голову на сложенные руки. — Вы плохо себя чувствуете? — забеспокоился я. — Ничего страшного. Так, небольшая боль. Но это скоро пройдет. Я с тревогой смотрел на него, вспоминая о том, как он лишился чувств в Фулфорде. Наконец ворота отворились и к нам подошел Малеверер, всем своим видом выражавший недовольство и досаду. — Господи боже, вы что, лишились последнего разума? Как вы смели явиться в резиденцию короля? — грозно нахмурившись, пророкотал он. Но стоило ему взглянуть мне в лицо, и он понял, что нас привело к нему безотлагательное дело. — Что еще случилось? — Только что на меня снова напали, — сообщил я и указал на арбалет, который держал в руке. |
