|
— Так может, она была недалека от истины? — вопросил Малеверер, буравя меня взглядом. — Ведь я должен полагаться лишь на ваши заверения. — Я сказал вам правду, сэр Уильям. Он вновь устремил на меня взгляд, исполненный подозрительности и неприязни. — Я прикажу обыскать ее сундуки. Но если мы ничего не найдем, мне придется допросить всех, кто был с нею связан. Прежде всего юную красотку Ридбурн. И леди Рочфорд тоже. — Леди Рочфорд будет весьма недовольна, — усмехнулся я. — Что до Тамазин, вы, конечно, нагоните на нее большого страху. — Ничего, переживет. «Стоит солдатам появиться в шатре, где разместились приближенные королевы, Тамазин и леди Рочфорд придут в полное смятение, — подумал я. — Они сразу вообразят, что тайна ночного свидания королевы и Калпепера вышла наружу». Возможно, так оно и произойдет — кто знает, какие откровения таят в себе исчезнувшие бумаги. — Сэр Уильям, насколько я понял, мистрис Марлин намеревалась незамедлительно уничтожить эти документы. С тех пор как они оказались у нее в руках, прошло уже достаточно времени, и, полагаю, она привела свои намерения в исполнение. Малеверер кивнул и вновь принялся теребить пальцами бороду. — Что ж, если мы не найдем документы, значит, она от них избавилась. Документы хранил у себя Олдройд, а он был одним из заговорщиков. — Да, так же, как и Бернард Лок. Но, по словам его невесты, он искренне раскаялся. Мистрис Марлин убедила себя, что служит благородной цели, ибо хочет разрушить замыслы заговорщиков, а не только уничтожить улики против своего жениха. Хотя я убежден, что Лок тревожился лишь о спасении собственной шкуры. — Все, кто оказался в Тауэре, тревожатся именно об этом, — усмехнулся Малеверер. — Особенно после того, как увидят дыбу и услышат дикие вопли пытаемых. — Полагаю, Бродерик не из тех, кто ради спасения собственной шкуры поступится убеждениями. — Пока что он еще не в Тауэре, вот и храбрится, — проворчал Малеверер. — Что же, если она и в самом деле уничтожила бумаги, она оказала нам услугу. Хотя, конечно, члены Тайного совета предпочли бы увидеть их своими глазами. Он поднялся. — Локу придется ответить на несколько неприятных вопросов. А я отдам распоряжение немедленно приступить к обыску. Жажда действия, исходившая от его мощного тела, была так велика, что я ощущал ее почти физически. — Да, и надо приказать доставить вниз тело этой мерзавки, — бросил он, направляясь к дверям. — А то деревенские олухи увидят его и поднимут переполох. До моего возращения никуда не уходите, ясно? С этими словами Малеверер вылетел прочь. Мантия развевалась у него за спиной. Я опустился на стул, на котором прежде сидел Джайлс. Разговор с Малеверером в очередной раз убедил меня, что тот отнюдь не блещет умом и берет лишь решительностью и напором. Я испустил тяжкий вздох и окинул комнату взглядом. Скорее всего, прежде она служила кабинетом хозяину дома. На одной из стен висел гобелен, изображающий сцену охоты. Может статься, казненный Роберт Констебл частенько останавливал на нем взор, так, как это сейчас сделал я? Повернувшись к окну, я уставился в непроглядную тьму и предался раздумьям. Даже сейчас я не мог думать о Дженнет Марлин без сожаления. Любовь к Бернарду Локу пробудилась в ней еще в детстве и постепенно превратилась в настоящую одержимость. |
