|
Те, кто призван охранять государственные устои, всеми возможными способами постараются развязать мне язык. Но кто донес на меня, вот в чем вопрос. Дряхлый старик Сванн, законник из Халла, разумеется, ни при чем. Помимо него лишь Бараку известно, как далеко простирается моя осведомленность. Но что, если он пустился в откровенности с Тамазин? Неужели она решила меня погубить? При этой мысли во рту у меня пересохло, и я судорожно сглотнул. Редвинтер, сидевший рядом со мной на скамье, смотрел вперед невидящим взглядом; от неистовства, которое описывал Барак, не осталось и следа. Начался дождь, я ощутил на лице холодные капли. Путешествие оказалось коротким; внезапно перед нами возникли серые стены Тауэра. Был час отлива, и вода, отступив, открыла нижнюю их часть, поросшую темно-зеленым илом. Сердце мое едва не выскакивало из груди, когда тяжелая решетка, поднявшись, пропустила нас в так называемые ворота Изменников. «Когда-то таким же путем в крепость доставили Анну Болейн», — пронеслось у меня в голове. Анна Болейн, Анна Болейн… Имя это упорно крутилось в мозгу. Конец опальной королевы был мне слишком хорошо известен, ибо по приказу Кромвеля я присутствовал на казни и собственными глазами видел, как голова ее отделилась от хрупкой шеи. Это было пять лет назад, прекрасным весенним днем. — Выходите! Лодка ударилась бортом о каменные ступени. Солдаты схватили меня за обе руки и потащили наверх. Оглядевшись по сторонам, я узнал Зеленую башню, над которой с криком носилось воронье. Именно там когда-то встретила свою смерть Анна Болейн. В отдалении возвышался громоздкий силуэт Белой башни. Дождь припустил сильнее. — Пустите меня! — раздался голос Редвинтера, который, похоже, вышел из оцепенения. — Куда вы меня ведете? Я ни в чем не виноват. Он попытался вырваться, но с солдатами было не так легко совладать. Вопли арестанта они, казалось, пропустили мимо ушей. «Да, Редвинтер ни в чем не виноват, — вздохнул я про себя. — Так же, как и я. Так же, как и Анна Болейн. Так же, как и Маргарет Солсбери, которую казнили минувшей весной». Увы, сознание своей невиновности отнюдь не спасает тех, кто оказался в этом жутком месте. — Наверх! Солдаты, обращаясь к нам, отделывались лишь короткими командами. Поднимаясь по лестнице, я снова едва не упал, ибо все еще плохо владел отвыкшими от земной тверди ногами. — Ждать здесь! Мы остановились на тропе. Солдаты окружили нас, держа копья в полной боевой готовности. Дождевые капли барабанили по их железным нагрудникам и шлемам. Мимо, склонив голову под дождем, прошел какой-то чиновник. Он взглянул на нас без особого интереса. «Очередное пополнение», — читалось в его равнодушном взгляде. Прибытие новых арестантов было здесь самым обычным делом. «А если отец мой сейчас видит с небес, до чего дошел его сын?» Мысль эта пронзила меня жгучим стыдом, который на несколько мгновений вытеснил страх. Из Белой башни вышел какой-то человек и направился прямиком к нам. На нем была шляпа с широкими полями и отороченный мехом плащ. Шествовал он медленно и важно, не обращая внимания на дождь. Когда он приблизился, солдаты отдали ему честь. Я разглядел, что человеку этому, высокому и сухопарому, далеко за тридцать. Лицо его обрамляла холеная светлая борода. Один из солдат передал ему два документа — вне всякого сомнения, постановления об аресте. Чиновник смерил пронзительным изучающим взглядом сначала Редвинтера, потом меня. — Кто из них кто? — вполголоса осведомился он. |
