– Да никогда! Их же проверяют! Сказали, брак какой-то…

– И тебя отвезли в больницу. Ты чувствовал себя нормально, только жар и озноб не проходили. И, наверное, пока ты спал, твоя мама увидела нечто необычное. Так?

– Да… Откуда ты знаешь? Но я уснул. А потом… потом…

– Утром проснулся. Водички захотел?

– В туалет, – смутился мальчишка. – Ну я откинул одеяло и тут.. бац!

Я подняла брови.

– Я не смог встать! – едва не плача прошептал Питер. – И даже пошевелиться! Испугался жутко… Лишь одна шея и поворачивалась. Кое-как присмотрелся, а мое тело примерзло к матрасу! Целиком покрылось коркой льда! От пяток до подбородка! Я сначала не понял, хотел закричать, а потом… потом…

– Потом понял, – закончила я.

– Ага, – ссутулился он так, что лоб почти уткнулся в колени. – Мои линии Духа повредились. Я стал… стал…

– Деструктом, – подсказала я.

– Порченным!

– Ну если тебе так больше нравится. Что было дальше?

– Я попытался выбраться из ледяной корки, да только руки ободрал. А потом бац – и лед растаял. Просто растекся лужей. И вот странность – все промокло, а я остался сухой…

– Покажешь?

– Я не знаю, как этим управлять!

Я мотнула в его сторону головой и сказала: «Бу!».

Питер ойкнул и удивленно посмотрел на свой сжатый кулак. Медленно раскрыл ладонь, на которой лежала горсть снега и льда.

Придержав парнишку за шиворот пижамы с котятами, чтобы и правда не свалился со скользкого карниза, я с интересом осмотрела его руку.

– А как это ты тут? – не понял мальчик, тараща изумленные глаза. – Ты же там сидел! Далеко! А потом раз – и хвать меня!

Я потыкала в лед пальцем, и он растаял, словно испугавшись. Питер брезгливо потряс ладонью, смахивая капли.

– Я стал монстром! – патетически выкрикнул он. – Чудовищем! Меня казнят?

– В Империи действует мораторий на смертную казнь.

– Значит, упекут в Пески, а это еще хуже! Там живут демоны! О Истинный Дух, я обречён! Я боюсь! Что мне делать?

– Ну для начала, не надо так орать. Конечно, если не хочешь привлечь чужое внимание.

– Но инквизиторы…

– Инквизиторов здесь нет, только я, – со значением произнесла я. —Твоя мама оказалась разумной женщиной. Похоже, она заметила неладное еще вчера. Или увидела лед на твоем теле и сообразила, в чем тут дело. Вот и не стала обращаться в полицию. Думаю, с персоналом клиники она сумеет договориться, чтобы твое исчезновение посчитали лишь глупой мальчишеской проказой. Никто не узнает, Питер.

– Но…

– Этим, – кивнула я на его руку, уже снова самую обыкновенную, с мозолью у большого пальца и следом от чернил. – Можно управлять. И с этим можно жить. Если ты захочешь.

– Что? – Теперь Питер даже рот открыл от изумления. Похоже, такая кощунственная мысль даже не приходила в его голову. – Жить? То есть… скрывать?

Я кивнула.

– Но как? Разве это возможно? Скрыть ото всех, что я – деструкт?

– Маме можешь сказать. Она поможет. Она и так уже знает.

– Но этот лед…Он вылезает, понимаешь? На руках, ногах, даже животе! Ужасно!

– Научишься контролировать.