Сомерсет выпустил руки сестры и повернулся к Элизе. Она внезапно с ужасом осознала, что годы не были к ней столь же милосердны. Невысокая, с каштановыми волосами, эта обладательница необычайно больших темных глаз всегда считала себя похожей на некоего боязливого ночного зверька. Но сейчас она испугалась, что в своих черных вдовьих одеждах, поникшая и уставшая за последние месяцы неопределенности, напоминает крысу.

– Леди Сомерсет, – склонился перед ней граф.

Его голос тоже не изменился.

– Милорд, – откликнулась Элиза.

Пальцы ее дрожали. Она сжала в кулаках ткань юбки, приседая в нетвердом реверансе и собираясь с духом, чтобы посмотреть ему в глаза. Что она в них увидит? Гнев? Упрек? На сердечность Элиза не надеялась. Она не заслуживала доброты.

Оба выпрямились одновременно и наконец, спустя столько лет, встретились взглядами. Но в его глазах отражалось… лишь безразличие.

– Искренне вам соболезную, – сдержанно произнес он бесчувственным голосом, с выражением лица, которое можно было описать только как вежливое.

– Б благодарю вас, – ответила Элиза. – Надеюсь, путешествие оказалось приятным?

В сущности, хорошо, что учтивые фразы сами соскользнули с языка (пусть и не без запинки), ведь в этот момент она была не в состоянии думать.

– Вполне, насколько это возможно при такой погоде, – ответил граф.

Было не понять, переживает ли он хоть что то похожее на ту сумятицу, которая царила в голове Элизы. Он не выдал себя ни жестом, ни интонацией, казался отстраненным и равнодушным. Словно они никогда раньше не встречались.

Словно однажды он не просил ее выйти за него замуж.

– Да, – услышала себя Элиза будто издалека. – Такие скверные идут дожди.

– Воистину, – согласился он, улыбаясь.

Но это была совсем не та улыбка, с которой он прежде обращался к ней. Светская. Чинная. Притворная.

– Рад тебя видеть, старина, ей богу, рад тебя видеть, – протягивая руку, выступил вперед лорд Селуин.

Сомерсет, чья улыбка внезапно снова потеплела, пожал руку зятя и направился дальше, на середину комнаты. Он удалялся от Бальфуров, и Элизе оставалось лишь, беспомощно моргая, смотреть ему вслед.

И это всё? После стольких лет врозь, после стольких часов, которые Элиза провела в размышлениях о том, где он, счастлив ли, в воспоминаниях о каждой встрече, в сожалениях обо всех событиях, нацеленных их разлучить, – таким стало их воссоединение? Мимолетный обмен банальностями?

Она передернула плечами. Январский холод стоял в доме с утра – требование покойного мужа не зажигать камины до наступления ночи пережило его самого, – но сейчас Элизе почудилось, что воздух в комнате заледенел. Целых десять лет их в буквальном смысле разделял океан, и все же Оливер – Сомерсет – никогда не казался ей настолько далеким.

– Может, приступим? – предложил Селуин.

Еще до того, как он женился на племяннице покойного графа, обоих джентльменов связывала близкая дружба, их поместья имели общую границу. Но по той же самой причине отношения между ними были довольно неустойчивыми. Действительно, их последняя деловая встреча перед кончиной старого графа переросла в ссору, такую яростную и шумную, что домочадцы едва не оглохли. Тем не менее, судя по энтузиазму, написанному на лице Селуина сегодня, он рассчитывал на солидное наследство.

Кивнув, мистер Уолкот разложил перед собой бумаги.