И ей приходилось лавировать в этом бурном потоке «скучного и надоедливого дерьма», как выразился бы её муж. Ему то было просто. Леонид никогда не скрывал своего характера и все знали, что он всегда говорит исключительно только то, что думает. Поэтому в случае неудачи, человек рисковал нарваться на очень резкий ответ. Само по себе это ничего не значило, но что если кто-то узнает об этом? Что, если кто-то подумает, что этот человек не нравится Леониду Терехову, единоличному главе Картеля Терехова? Может быть он не заслуживает делового доверия? Или же плохо показал себя при рабочем сотрудничестве?

Глупость конечно, но люди склонны были вбивать себе в голову ещё более дикую чепуху.

Вдруг, Ольга почувствовала резкий запах одеколона. Через мгновенье рядом с ней о стойку облокотился Руперт Брентхауз. Свистнув, он щелчком пальцев привлёк к себе внимание стоявшего напротив Ольги Мишеля.

— Эй! Виски, двойной.

— Конечно, сэр, — Мишель вежливо кивнул.

— Может быть, тебе уже хватит? - с лёгким укором в голосе заметила Ольга повернувшись к нему лицом.

От него несло алкоголем, а глаза приобрели некоторый «стеклянный» блеск.

— Я сам решаю, когда мне хватит, а когда нет, Терехова, — Руперт пьяно рассмеялся и повернулся к Мишелю, — шевелись давай быстрее. Боже, Ольга, где вы только нашли этот сброд?

Мишель ничем не выдал своего негодования, лишь кивнул и выверенным движением налил в заполненный льдом бокал, дорогой напиток.

— Наверное там, где всё же учат определённой вежливости, Руперт, — довольно резко произнесла она, глядя как он взял бокал.

Брентхауз младший бросил взгляд на бокал с напитком.

— Эй! Это ещё что за дерьмо?

Его окрик заставил Мишеля вздрогнуть, а стоявших рядом с ними гостей повернуть головы в их сторону.

— Простите сэр?

— Что за дерьмо ты мне налил, я спрашиваю? — Руперт тряхнул рукой с бокалом, от чего часть напитка пролилась на его пальцы. — Какого чёрта ты гробишь напиток сраной горой льда?

Мишель сдержанно кивнул.

— Простите, сэр. Позвольте я исправлю свою ошибку…

— Да будь уж добр. Кретин.

Руперт со стуком опустил стеклянный бокал на полированное дерево барной стойки, от чего пролилось ещё больше напитка.

— Вам стоит набирать персонал получше, Ольга. В последнее время качество прислуги совсем испортилось.

Брентхауз сокрушённо покачал головой, и провел рукой по волосам. Он с удивлением обнаружил испачканные в виски пальцы, хихикнул и облизал их.

— Мы не нанимаем прислугу, Брентхауз, — с холодным отвращением проговорила Ольга, — Они наши сотрудники, а не, как ты выразился, «прислуга».

Ольга взяла свой бокал с минералкой и повернулась стоявшему за её спиной бармену.

— Мишель, это последний. Кажется, что господину Брентхаузу уже достаточно. Больше ему не наливайте.

— Как скажете, госпожа Терехова, — Мишель склонил голову в вежливом поклоне, и Ольга была готова поклясться, что заметила пробежавшую по его губам улыбку.

— Какого чёрта Терехова! Я требую…

— Ты не в праве что-либо тут требовать, Руперт! - прошипела она, бросив короткий взгляд на окружавших их людей, которые с интересом повернулись на громкий выкрик Брентхауза, — это мой корабль. И если я сказала, что тебе хватит, значит тебе хватит. Ты пьян и позоришь не только себя, но и своего отца.

Она хотела уйти, но Брентхауз вцепился в её запястье, не дав сделать и двух шагов.