— Поверь, я понимаю о чём ты говоришь. Я знаю, что такое ответственность. Но если всё что ты сейчас сказал, правда, то ты тем более не можешь себе позволить так бездумно рисковать своей жизнью.

— Но...

— Я не договорил. Видишь ли, проблема в том, что сейчас ты НИКТО.

Эти слова острой болью резанули Аль Хана по сердцу. Он хотел уже было ответить, но так и не произнёс ни слова. А ведь Том прав — сокрушённо подумал он. Сейчас я действительно никто...

— Если твой старший брат действительно мёртв, — продолжил Райн. — То всё, что ты сказал — правда. Ты действительно будешь нести ответственность за своих людей. Вот только тебе будет крайне тяжело сделать это, если ты будешь мёртв. Поверь мне, я очень хорошо тебя понимаю. Однажды, я оказался в несколько похожей ситуации. Мне пришлось послать людей в пекло и пока они шли на встречу опасности, я сидел на орбите и смотрел, как они спускаются на планету. Я знаю, то обуревающее чувство беспомощности, которое ты наверное чувствуешь. Быть лидером, не всегда означает, что ты должен нестись вместе со своими людьми навстречу смерти. Твоя задача принимать решения и сделать всё, что от тебя зависит дабы они были притворены в жизнь. Если жители Сульфара шли за твоим отцом и братом, значит они считали их достойными этого. Достоин ли этого ты, Шехар?

Аль Хан слушал его, в гневе сжимая кулаки от собственного бессилия. Члены экипажа «Бельмонта» смотрели на них обоих, но ни один не произнёс ни единого слова. Да Шехар их и не замечал. Всё его внимание было обращено на молодого и уверенного в себе человека, который сидел сейчас перед ним. И каждое сказанное им слово, отдавало болью. По той простой причине, потому что это была правда. Простая и ничем не замутнённая правда.

— Я не знаю. — Наконец произнёс он.

— Я тоже, — согласился с ним Том. — Никто не знает, достоин ли он сам. За него это решают другие. И им будет крайне тяжело это сделать, если ты умрёшь раньше, прежде чем сможешь доказать, что ваши люди не зря доверились твоему отцу и старшему брату.

Том сидел в уютной тишине собственной каюты, раз за разом проверяя расчёты курса, которые прислал ему Майкл со своими помощниками. Сорено оказался прав и рассчитать подходящую траекторию, на которой «морской ястреб» должен будет отделится от эсминца и отправится в достаточно долгий полёт по баллистической траектории, используя для коррекции курса лишь свои двигатели пространственной ориентации, было не так просто. Во главу угла ставилась незаметность и скрытность, а значит бот сможет задействовать свои маршевые двигатели лишь на самой малой мощности вплоть до самого момента торможения, чтобы не быть обнаруженным. Силовая установка «морского ястреба» была достаточно слабой, что позволяло ей оставаться незамеченной даже на сравнительно небольших расстояниях. Учитывая его характеристики, дистанция гарантированного обнаружения будет в районе двух с половиной — трёх световых минут.

Траектория полёта бота после ускорения была рассчитана таким образом, чтобы ястреб подлетел к спутнику с его обратной стороны, относительно расположенных на его орбите платформ. Ледяная луна должна будет скрыть излучение частиц Черенкова двигателя при торможении. Хотя данный манёвр будет возможен лишь в том случае, если Шехар сказал правду и у добывающего комплекса действительно не было внешнего охранения, которое могло бы засечь «ястреба» на подходе к луне.

У Тома не было причин не верить ему. Тем не менее он уже почти три часа сидел и перепроверял данные. Раз за разом. И заставил Майкла и его ребят делать тоже самое. Одна ошибка может стоить людям жизни, а в ситуации подобной этой, когда было столь много неизвестных переменных, вероятность допустить фатальный промах была чрезвычайно велика.

Откинувшись на спинку кресла Райн потёр глаза пальцами и протянул руку к стоящей на столе герметичной кружке, наполненной горячим, чёрным кофе.