Я отлип от трубы. Внимательно на него посмотрел:

    – Ты что, серьезно? Решил ворваться в лагерь с диким криком команчей, размахивая самодельным томагавком?

    – Ну... – стушевался Эдмунд. – Вообще-то... Я... Это...

    – Эх ты, салага, – незлобно сказал я. – Мы ж не берсерки и не крутые рейнджеры из боевиков, чтоб все трупами заваливать. Скорее уж нас самих... того... завалят. А будем мы как ниндзя, воины-тени. Проберемся тихонько, охрану дубиночкой по загривкам огреем, а там уж... по ситуации.

    – Ага. Угу. Понятно, – только и успевал кивать мой попутчик.

    – Только надо ночи дождаться. Мимо патрулей проберемся...

    – Не проберемся, – перебил Эдмунд. – Нежить за версту живых чует.

    – Да? Проблема... У тебя, случайно, святой воды в котомке не завалялось? – В тот миг я сильно пожалел об утрате «ША».

    – Не завалялось, – хитро ответил парень. – Зато вот что есть...

    Пред мои ясны очи предстал массивный приборчик, очень напоминающий магнитофон.

    – А это еще что за бандура? Почему ты мне ее раньше не показывал?!

    – Забыл, – развел плечами «ужас» (по его невинным глазам я понял, что он еще много чего «забыл»). – Положил уже под конец, в спешке. А делать она умеет много. Я тут, на досуге, исследовал чувствительность оживших мертвецов и определил, что вибрации, испускаемые кармой живого существа, улавливаются поднервной системой мертвяков, так как она является раздражителем структуры неживого сознания и...

    – Короче!

    – Короче, эта штучка испускает любые вибрации. На выбор. – Сказав это, парень примолк и так же хитро на меня посмотрел.

    – Ага, – прозрел я. – Значит, прикрывшись этим излучателем, мы сможем сойти за зомбиков и спокойно пройдем мимо кордонов... Гениально!

    – Спасибо, – потупился паренек.

    – А как долго она может работать?

    – Примерно минут двадцать. Мы же управимся за это время?

    – Обязательно, – почти без сарказма заверил его я. Зачем огорчать бедняжку? Авторитет командира надо поддерживать, так что пусть паренек верит в мою уверенность и непобедимость. Тем более что я сам в нее почти верю.

    Однако, забегая вперед, скажу, что мы не управились. Сперва все шло прямо-таки отлично. Машинка, уж не знаю от каких батареек она работала, успешно включилась, и мы благополучно прошли мимо пятерых полуистлевших мертвяков в кожаных доспехах. Тошнотворное, доложу вам, зрелище. Кожа синяя, местами облезла и являет миру мясо с гнильцой. Взгляд у всех бессмысленный, а у одного глаза и вовсе вылезли из орбит. Причем в прямом смысле этого слова. А уж запа-ах... Даже если бы какой-нибудь умалишенный расплескал на эти ходячие трупы пару бочек лучшего парфюма, его запах не побил бы вонь разлагающейся плоти. А ведь в Трупном городе все такие. Брр...

    Короче говоря, мы их проскочили, дрожа, как зайцы, и стараясь поменьше дышать, однако, когда очередь дошла до беленьких аккуратненьких скелетиков, машинка забарахлила, а потом и совсем отрубилась. Скелетики мигом оживились, задвигали черепами и очень скоро устремили пустые глазницы в нашу сторону. А Эдмунд все возился со своим излучателем, шепча ругательства.

    – Эй, студент, – тоже шепотом обратился я к нему.